— Почему бы и нет? Давай исповедуемся друг другу во всех своих грехах и посмотрим, кто из нас худший грешник.

Я спрыгиваю с парапета, подхожу к столику и сажусь прямо напротив него. Локи не сводит с меня глаз ни на секунду.

Я улыбаюсь ему: — Ну так что? Поведай мне о своих моральных падениях, а я решу, заслуживаешь ли ты отпущения грехов.

После недолгого колебания он начинает писать.

«Я помог двум конченым ублюдкам избить тебя до полусмерти».

Я откидываю голову назад и заливаюсь звонким смехом, от которого грудь ходит ходуном. — Ой, ты такое очарование, Локи. Ты серьезно думаешь, что это делает тебя плохим человеком?

Он кусает губу. И продолжает:

«Конечно, это не так серьезно, как убить невинную девушку».

Я закатываю глаза, едва сдерживая желание наорать на него. — Ты до сих пор всерьез думаешь, что это сделал я? Серьезно, Локи?

Он жмет плечами.

«Я уже вообще ничего не знаю».

Я подаюсь вперед, приближая свое лицо к его лицу с хищной ухмылкой, и закрываю тему: — Я убил всего одного человека: своего парня. Мою первую любовь. Первого и единственного человека, которого я по-настоящему любил. — Я отчетливо выговариваю каждое слово, потому что мне нужно, чтобы он понял всё, от первого до последнего.

Он должен знать.

Его реакция оказывается сдержанной. Он хмурит лоб и слегка отстраняется, увеличивая дистанцию между нашими телами.

— Что такое? Испугался меня? Я бы никогда не причинил тебе вреда, — шепчу я. — Никогда.

Локи кивает, но по его виду понятно: что-то идет не так.

Я делаю ему знак рукой: — Давай, продолжай. В этот раз выдай что-нибудь более будоражащее, погорячее… Дай мне повод реально открыть рот от изумления. Удиви меня.

Локи взъерошивает волосы. Язык его тела наглядно спойлерит: кажется, мои желания сейчас исполнятся.

«Когда я был с Куинли, меня физически тянуло к другому человеку».

Ого. А вот это уже любопытно, спору нет.

— Ну, это не очень красиво, конечно, но изменой это тоже назвать нельзя, — соглашаюсь я. — Физическое притяжение ты не контролируешь, ты его не ищешь, оно возникает само по себе, а не по твоему хотению. В отличие от реальных, глубоких чувств. Вот чувства — это измена. А сексуальное желание…

Локи не согласен — судя по тому, как яростно он мотает головой и зажмуривается.

«Я всегда любил её до безумия, мне никогда не хотелось никого другого. Пока… не появился он».

Он.

Он?

И какого хера это еще за «он», к которому его тянуло?

— Кто это? — выпаливаю я, пока ревность мгновенно разгоняется по моим венам, поджигая всё внутри.

«Парень, которого хотели все в Йеле. Парень, вокруг которого было слишком много громких голосов, чтобы он мог услышать мой».

— Если ты сейчас добавишь, что он к тому же самый красивый студент кампуса, то я уверен, что речь обо мне, — шучу я, чтобы разрядить обстановку и скрыть пожирающую меня зависть.

Локи переводит взгляд на горизонт, затем снова возвращается ко мне. Печатает.

«Речь о тебе».

Я не могу сдержать губы, которые сами собой приоткрываются в немом изумлении. — Обо мне? Серьезно?

Он кивает.

— Обо мне? — повторяю я.

«Ты был первым парнем, к которому меня вообще потянуло. Ты стал первым и единственным человеком, которого я возжелал, хотя и был до безумия влюблен в свою девушку. Ты был первым, Гермес. А я обычно не поддаюсь искушениям. Но ты…»

Я лишился дара речи, но внутри меня всё кричало о желании подтолкнуть его продолжить, рассказать больше, утолить эту мою больную потребность чувствовать себя желанным и ценным в глазах такого, как он.

Мне нужно, чтобы он хотел меня так же сильно, как я хочу его.

Локи это понимает и снова начинает писать. Его длинные изящные пальцы порхают по клавиатуре, выстраивая огромные абзацы, полные слов, которые мне не терпится услышать.

«Я увидел тебя в самый первый день, когда мы были первокурсниками, и больше не смог забыть твое лицо. Я наблюдал за тобой издалека и втайне молил бога, чтобы ты повернул голову в мою сторону и ответил на мой взгляд. Я высматривал тебя в каждом корпусе Йеля, куда бы ни заходил. И если не находил, то проверял еще раза два, чтобы убедиться наверняка. Я изучал каждую твою улыбку, каждый добрый жест, то, как шевелились твои губы, когда ты складывал слова… И я так отчаянно хотел услышать, как звучит твой голос. И этот смех, который так часто у тебя вырывался…»

Внезапно электронный голос умолкает. Но не потому, что текст закончился, а потому что Локи сам заблокировал воспроизведение. На его лице проступает мука, смешанная с глубоким стыдом и неловкостью.

Я протягиваю руку, пытаясь перехватить телефон. — Включи обратно. Я хочу дослушать, хочу…

Он качает головой и набирает новую фразу.

«Это слишком. Мне стыдно. Я чувствую себя так, словно предал её».