В первый раз это было для того, чтобы заявить, что он будет ненавидеть меня вечно.

Во второй…

— Умереть за тех, кого мы любим — это не тот великий романтический жест, о котором все думают. И это не измеряет глубину нашей любви к людям. — Он делает паузу. Слова даются ему медленно, звучат немного невнятно и несогласованно. — За тех, кого любят, не умирают. Ради них живут.

Он произносит это с такой немыслимой нежностью, что на миг я готов поверить, будто это правильно. Готов поверить ему.

Готов даже поверить, что между нами всё меняется. Готов поверить, что он поцелует меня и перестанет считать виновным в смерти своей девушки. Готов поверить, черт возьми, в счастливый финал.

Он снова перехватывает свой аппарат, готовый писать и довериться электронному голосу.

«Я должен желать твоей смерти. Должен держаться от тебя подальше из-за того, что случилось с Куинли. Я должен делать это ради неё. Но вместо этого я ловлю себя на том, что думаю о тебе каждую гребаную ночь перед сном. Думаешь, я лучше тебя?»

— Лучше. Потому что, когда я получу от тебя то, чего хочу, я сбегу, и ты меня больше никогда не увидишь. — Но думать о тебе я буду постоянно, каждую секунду.

Его руки вцепляются в ткань моей футболки и с силой вжимают меня в стену. Его тело, прижатое к моему, мгновенно становится центром всей моей вселенной.

Он не прикоснется ко мне сам, даже если безумно этого хочет. Не сдвинется ни на миллиметр.

— Поцелуй меня, — приказываю я ему тогда. — И возьми на себя ответственность.

Он качает сферой.

— Поцелуй меня, — повторяю я. — Это твой единственный способ доказать, что ты еще хуже, чем я.

Эта фраза, кажется, заставляет его заколебаться. Его глаза ласкают мои губы, изучая их так, словно это опасное оружие.

— Поцелуй меня, — нараспев повторяю я, теперь уже с большим раздражением, пусть он и не может этого услышать. — Ну же, Локи, покажи мне, какое ты дерьмо. Прояви инициативу. Поцелуй жуткого убийцу твоей девушки. Поцелуй парня, к которому тебя дико тянуло, пока она была жива. Целуй его, трогай его, заставь его встать перед тобой на колени и проведи с ним ночь. Сделай это и выиграй в этой глупой игре, которую мы затеяли.

Локи шумно выдыхает. — Боже, сколько же ты, блядь, болтаешь. Какое счастье, что я тебя не слышу.

И в этот самый миг его губы с такой силой врезаются в мои, что наши зубы сталкиваются. От пронзительной боли у меня вырывается ругательство, но рот Локи заглушает мой стон.

В этом нет нежности. Нет любви. Только ярость, отчаяние и капля ненависти. Я чувствую их вкус, пока он ловит мой язык и сжимает ткань моей футболки так, словно хочет порвать её в клочья. Я чувствую это послевкусие, когда он еще сильнее вжимается в мой живот и переходит губами на шею, осыпая её градом поцелуев.

Я откидываю голову назад, и она со звуком бьется о стену. Его ладонь обхватывает мою шею, а губы впиваются в кожу, будто он хочет пожрать каждый её сантиметр.

Вот и всё, я снова поддаюсь искушению — самому скверному и опасному.

В жизни я не был так возбужден.

И в жизни мне не было так страшно.

Ладонь Локи скользит вниз по моему торсу и замирает у резинки штанов. Она дрожит, я это чувствую.

Тогда я снова целую его, впиваясь ногтями в его спину и прижимая к себе так неистово, словно хочу сплавить наши тела в одно целое.

Локи убирает руку и начинает отвечать на поцелуй уже более мягко. Кажется, будто он идет на попятную, будто у него пропадает запал.

У меня нет возможности спросить, всё ли в порядке.

Кое-что твердое и холодное упирается мне прямо в живот, на уровне пупка.

Я решаю закрыть глаза, чтобы не поддаться панике. Делаю несколько глубоких вдохов, всё еще содрогаясь от поцелуя, и облизываю губы.

— Варианта два: либо у тебя член из металла, либо у тебя в руке ствол.

Я снова открываю глаза и опускаю взгляд.

В меня целится пистолет.

— Зачем? — спрашиваю я, чувствуя искреннее недоумение. — Зачем?

— Веди меня к Аресу.

Вот она. Карта, которая переворачивает всю партию. Джокер.

Я видел только другие карты, даже не думая, что рано или поздно он может вытянуть Джокера.

Все кусочки пазла встают на свои места. Теперь я вижу картину целиком. Рисунок, который я никак не мог рассмотреть, замечая лишь разрозненные детали, наконец обретает смысл.

Всё сошлось.

От разочарования перехватывает дыхание. Но ярость… О, от этой ярости мне хочется рыдать.

— Ты с Ураном? — шепчу я.

— Это я создал приложение «Пандора», — едва слышно отвечает он.

 

Глава 37. ЧЕРВОВЫЙ КОРОЛЬ

 

Аполлон способен даровать тихую и мягкую смерть тем, кто её заслужил. Он сразил детей Ниобы, циклопов, великана Тития, врагов богов и троянцев.

Аполлон

Не смотри на неё. Даже не смей переводить на неё взгляд.

Не. Надо. На неё. Смотреть.