— Ты поглядывай, Джек, поглядывай. Ты, может, и шутишь, а мне вот не до смеха. У Киннестона мозгов меньше, чем у суслика, да и девка не сильно умнее. Такие отморозки способны на что угодно, могут и случайного прохожего вроде тебя шлепнуть чисто ради забавы.

— Это точно, — согласился Джек. Он прекрасно знал, что большинство серийных убийц тупы как пробки.

— Расскажу тебе еще кое-что, о чем в газетах писали, — добавил Клэнтон. — У Чарли Старкуэзера девиз был. Он его постоянно повторял: «Мертвецы во всем равны». Вроде его личной заповеди. Он ее и перед электрическим стулом напоследок выдал. И вот, столько лет спустя, Киннестон и Спекхоффер убивают отца и мачеху Тары Линн прямо на кухне, пока те завтракали. Расстреляли из дробовика, я ж говорил. И оставили записку под сахарницей. Угадаешь, что там было написано?

— Мертвецы во всем равны?

— Не совсем, но близко. Там было написано: «Мертвецам все похер». Так что береги себя, Джек, и посматривай в оба, не мелькнет ли где этот красноголовый дятел.

5

На заправке Дентона стояло несколько легковушек, а позади, у дизельных колонок, тихонько урчали не меньше дюжины огромных фур. Джек купил простенький ТрэкФон с предоплаченными шестьюдесятью минутами разговора. Запершись в кабинке мужского туалета, он залез в поясной кошелек и перерыл его кармашки, пока не наткнулся на сложенный клочок бумаги. На нем было записано несколько номеров, включая мобильный Дейла Гилбертсона. Джек набрал его и услышал автоответчик: «Память абонента переполнена». Тогда он позвонил в офис шерифа округа Хемингфорд и попросил соединить с Дейлом. Дежурный диспетчер как отрезала: шериф Гилбертсон «в поле». Когда Джек попытался уточнить, что именно это значит, дама на том конце провода повесила трубку — даже не спросив имени и не попрощавшись.

Джек вышел из туалета, сунул новенький телефон в карман пыльных джинсов (минус полторы минуты с баланса) и уставился на раскинувшиеся на мили вокруг сельские пейзажи Небраски. Кукуруза, кукуруза и ничего, кроме кукурузы. Причем почти вся — если не вообще вся — не пригодна в пищу человеку. Дейл во время его последнего визита два года назад рассказывал, что фермеры зовут ее «коровьей кукурузой». «Цена на нее скачет как йо-йо на веревочке, но здешние фермеры никогда не богатеют. В хороший год могут купить жене и детишкам что-нибудь приличное на Рождество. В плохой — с трудом выживают».

Джеку очень не понравилось сообщение о переполненном голосовом почтовом ящике на телефоне старого друга. Но еще меньше ему понравился короткий, обрубленный ответ диспетчера: «в поле».

«Иди ко мне», — шептал тихий голос, когда Джеку было двенадцать, и он бежал вместе со своей матерью. И в конце концов, после стольких приключений — где были и радость, и печаль, и минуты первобытного ужаса, — ему удалось подержать в руках Особую Вещь, как называла его Софи. С тех пор Джек и сам обладал крупицей того дара, что был у Мэри Кли, — по крайней мере, этой крупицы хватало, чтобы понимать: Мэри не притворяется. В голосе женщины-диспетчера он явственно расслышал тщательно подавляемую тревогу. Возможно, даже больше. Возможно, панику. Он не был уверен до конца — интуиция редко выдавала стопроцентный результат, если не накрывала с головой, — но ему казалось, что это «в поле» означало лишь одно: диспетчер, да и весь департамент шерифа округа Хемингфорд, понятия не имели, где сейчас Дейл.

Он присел на скамейку, пытаясь убедить себя, что просто накручивает себя и ищет проблемы там, где их нет, но легче не становилось. Совсем не становилось. Попытался подняться, и в этот момент сердце в груди болезненно споткнулось. Джек сел обратно и подождал, пока оно вернется к привычному ритму. Сердцебиение постепенно выровнялось. Скорее всего, ничего страшного; он выпил две чашки кофе у Годфри, а кофеин частенько вызывает подобную аритмию. У него в запасе еще как минимум семьдесят два часа, прежде чем старые раны начнут напоминать о себе, но этот сбой послужил четким предупреждением: время терять нельзя.

Из-за угла здания заправки показался мужчина в куртке и кепке с логотипом компании «Электричество и свет Айовы-Небраски».

— Вы приятель Джимми Клэнтона?

Джек поднялся и пожал протянутую руку. Сердце билось ровно; можно двигаться дальше.

— Пожалуй, можно и так сказать. Он меня подбросил, а я угостил его завтраком у Годфри.

— И старый вонючий пес все еще с ним?

— А как же. Рекси.

— Я Фил Томпсон.

— Джек Сойер.

— Норма, та, что на кассе сидит, сказала, что вам нужно в Ваху. Я как раз еду в ту сторону, если вы не против разделить кабину с катушкой электрического кабеля.

— Ничуть не против.

Они вышли на задний двор к полноприводному «Шевроле» с названием компании на бортах.

— Слыхали про тех двоих детишек, что у нас тут лютуют?

— Джимми рассказывал. Жуткая история.

— Они идут прямо по кровавым следам, — мрачно заметил Томпсон.

— Старкуэзера?