Она была права. Даже спустя десять лет после смерти она почти всегда оказывалась права.

Джеку хотелось съесть и вторую палочку салями — поздний завтрак в «Хорошем ужине» мало чем порадовал, — но он решил приберечь ее на завтра. Ночевка в конском стойле — это, конечно, не номер в отеле «Четыре сезона», но все же лучше, чем дремать на лавке в «Виноле», каждую минуту ожидая, что эта чертова колымага сойдет с рельсов или застрянет, когда ее древняя компьютерная программа окончательно загнется.

Он взбил сено, соорудив подобие матраса, и пожалел, что не взял рюкзак вместо подушки, но его рюкзак сейчас остался в другом мире. Об этом лучше поменьше думать, потому что стоило вспомнить о Долинах и обо всех остальных мирах, что вращаются на оси Темной Башни, как у него начинала кружиться голова.

— Тогда отложи эти мысли, — подсказала Софи. — Вспомни Скарлетт О'Хару: «Я подумаю об этом завтра, ведь завтра будет другой день».

— Трынь-трава, — вымолвил Джек Сойер и рассмеялся. Стоял холод, он остался один под открытым небом, но все равно приятно было вернуться в Америку — обитель банкоматов, трейлеров-виннебаго, яблочных пирогов и дробовиков в каждом пикапе. Завтра он заглянет в казино «Хована» в Ваху, разживется наличными, возможно, заскочит к Торену за книгами в Линкольн, а потом навестит Дейла Гилбертсона. Они попьют пивка, поболтают о том о сем. Таков, во всяком случае, план.

Поскольку крыша у сарая отсутствовала, его взору открылась россыпь звезд. Господи (или Ган, если угодно), какими же яркими они были здесь, в глуши. «Есть и другие миры, кроме этого, — подумал Джек. — И кто знает, на сколько из них я смотрю прямо сейчас?»

Старое сено оказалось на удивление удобным, одеяло — теплым, а шум ветра, который никто, кроме него, здесь не слышал, звучал одновременно печально и убаюкивающе. Колыбельная для заблудших душ. Под этот шум Джек и уснул. И приснилась ему Софи. В его снах она все еще была жива.

2

На следующее утро Джек уже стоял у Девятнадцатого шоссе возле маленького магазинчика у самого начала въездного пандуса на магистраль. Оружие он спрятал под сено, в тот самый пластиковый чехол, где лежало одеяло. Не успел он толком вытянуть большой палец, как у обочины затормозил дребезжащий грузовичок марки «Интернэшнл Харвестер» с деревянными бортами. Водитель, краснолицый старик в полосатой кепке железнодорожника, крикнул ему, чтобы лез в кабину и не боялся собаки — дескать, Рекси не кусается.

Рекси, свернувшийся калачиком в ногах у пассажирского сиденья, выглядел так, будто кусать ему особо и нечем. Он поднял на незнакомца мутные глаза, после чего снова положил морду на лапы и задремал, не закрывая век.

Старик протянул Джеку крупную ладонь, изуродованную артритом:

— Джимми Клэнтон. Певцу Клэнтону не родственник, если что.

Джек отродясь не слышал ни о каком певце по имени Джимми Клэнтон, но руку пожал охотно. Хватка у старика оказалась крепкой.

— Джек Сойер.

— Рад знакомству. У тебя солома в волосах запуталась, мистер Сойер.

Джек рассмеялся, нащупал ее рукой и выбросил в окно навстречу утру.

— Что, пришлось заночевать в поле?

— Да, в сарае вон там.

— В сарае Кримминсов-то? Давно пора снести эти развалины… да только где бы тогда спать такой неприкаянной душе, как ты? Далеко держишь путь?

— Можете высадить меня чуть дальше, у закусочной Годфри, я оттуда поймаю попутку. Я неплохо знаю эти места, Хемингфорд-Хоум. Бывал тут раньше.

— Все мы тут бывали, если верить моей старухе, — отозвался Джимми Клэнтон. — Она говорит, это называется карнация или тип того. Ох, послушал бы ты ее бредни, Боже правый! А уж как она начнет трепаться про НЛО, который видела разок… лучше и не начинать. Если нужно пять долларов на завтрак…

— Спасибо, с деньгами у меня порядок, — ответил Джек. — Более того, если не против притормозить у Годфри, я сам угощу вас завтраком.

— Матерь Божья, это мне подходит как нельзя кстати. Но сразу предупреждаю: по утрам я ем за двоих.

— Думаю, мой бюджет это потянет.

— Тогда едем к Годфри. Еще две мили — и здрасьте, яичница с ветчиной. Сам-то в Линкольн держишь путь или в Омаху?

— У меня есть пара дел в Линкольне, но сперва мне нужно в Ваху.

— Господи, только не в казино, я надеюсь. Там можно оставить последнее исподнее, мистер Сойер.

— Джек. Просто Джек.

— Ладно, Джек.

Больше тему казино они не поднимали. Возможно, потому, что пожилой кокер-спаниель почуял запах салями из кармана Джека и тут же оживился. Он взгромоздил облезлые передние лапы на сиденье. А еще он пустил ветры, отчего Джек сразу вспомнил о Пэйтоне Орвилле.

— Ты бы приоткрыл окно, Джек, — посоветовал Клэнтон. — Чем старше Рекси, тем ядовитее у него газы. Того и гляди наружу выкурит.