— Его самого, сэр. У нас тут, в Небраске, смертную казнь никто не отменял, раньше на электрический стул отправляли, теперь вот инъекции делают. Да только лекарств этих у нас нет, потому как никто их нам не продает. Ну не издевательство ли?

— И не говорите.

Джек признавал смертную казнь, но лишь в самых исключительных случаях. Тед Банди. Деннис Рейдер. И Чарльз Бернсайд — чудовище, которое Джек помог поймать Дейлу Гилбертсону. Дейл тогда еще возглавлял полицию Френч-Лэндинга. Бернсайд жил в доме престарелых «Макстон», прячась у всех на виду. Старый Берни страдал болезнью Альцгеймера, но монстр, сидящий в нем, никаким слабоумием не страдал. Как и Джек, Берни умел перемещаться в Долины. Вот только, в отличие от Джека, он служил темной сущности, которой требовались дети. И Бернсайд их поставлял.

Если, конечно, не съедал их сам.

Фил Томпсон тем временем продолжал:

— Я человек верующий, во Христе рожденный и крещеный, но если шериф Гилбертсон или патрульные выйдут на этих выродков, пускай пристрелят их как крыс в бочке. Ничего лучшего они не заслужили. Прыгайте в кабину, мистер Сойер. Нам ехать где-то час.

6

Томпсон ничуть не кривил душой, когда говорил, что он во Христе рожден и крещен. На его солнцезащитном козырьке была приколота бляха с надписью: «Я ПРЕКЛОНЯЮ КОЛЕНИ ТОЛЬКО ПЕРЕД СПАСИТЕЛЕМ», а спутниковое радио транслировало исключительно госпел. Джек решил не искушать судьбу и придерживаться легенды про тетушку, вместо того чтобы просить Томпсона высадить его прямо у казино и рисковать выслушать лекцию о греховности азартных игр. Он попросил высадить его у мексиканского ресторанчика «Аделита» — единственное место в Ваху, помимо казино «Хована», которое он помнил. Городок этот, надо признать, вообще мало чем запоминался.

— Так он же еще закрыт, — заметил Томпсон.

— Тетушка Деб обычно приходит пораньше, чтобы подготовиться к открытию, — нашелся Джек. — Не хочу заявляться к ней домой и портить ей настроение, застав врасплох в халате и бигуди.

Томпсон рассмеялся:

— Ну, это я понимаю. — Он прижался к обочине на Южной Честнат-стрит, и когда Джек поблагодарил его и уже потянулся к дверной ручке, Томпсон бросил: — Погоди-ка секунду.

Он щелкнул замком бардачка, и Джек увидел, что тот под завязку набит маленькими книжечками в красных обложках. Томпсон протянул ему одну из них. Это был Новый Завет.

— Спасибо, — поблагодарил Джек. — Очень любезно с вашей стороны.

— Почитай Первое послание к Тимофею, — посоветовал Томпсон. — Шестую главу, девятый стих. И благословенного тебе дня. — Он махнул рукой на прощание и уехал.

Стоя на парковке перед «Аделитой», Джек пролистал книжку до указанной Томпсоном главы и стиха. И прочел следующее: «А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу».

— Мог бы и не распинаться про тетушку, — вслух заметил он.

Проходивший мимо по тротуару рабочий, размахивая термосом для обеда, удивленно оглянулся на него.

Джек пояснил ему:

— Он с самого начала знал, что я еду в казино.

— Ну, раз ты так говоришь, приятель, — пожал плечами рабочий. — Дерни там рычаг и за меня разок. На аппарате «Сахарок». — И зашагал дальше по своим делам.

Джек тоже двинулся в путь, приведший его на противоположную окраину города, к перекрестку Честнат-стрит и Старого Семьдесят Седьмого шоссе. Здесь высилось здание, украшенное неоновыми вывесками, окруженное акрами парковочных мест. А за ними до горизонта…

Кукуруза.

7

Казино «Хована» представляло собой овал смелого дизайна, смахивающий на дешевую подделку под Фрэнка Ллойда Райта[5]. Фасад здания опоясывали бегущие изображения индейских воинов, скачущих на боевых пони. Заведение работало круглосуточно и без выходных, но в этот утренний час — когда народ обычно как раз тянется к кофеваркам — на парковках виднелось от силы несколько легковушек и пикапов. Электронное табло у входа возвещало: «СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ! КОНЦЕРТ КАВЕР-ГРУПП „ОУК БРИДЖ БОЙЗ“ И „АЛАБАМА“». «Господи, избави меня от всех кавер-групп разом», — подумал Джек и шагнул внутрь.

У входа в игровой зал стояли хорошенькие девчонки в расшитых бисером мини-юбках и с перьями, воткнутыми в головные повязки. Обе были блондинками, и хотя вытканная на ковре вестибюля золотая надпись гласила: «ПЛЕМЯ ВИННЕБАГО ПРИВЕТСТВУЕТ ВАС», эти индейские воительницы выглядели так, словно их призвали прямиком из какого-нибудь скандинавского племени.

Каждая вручила Джеку по пять однодолларовых жетонов и пожелала удачи.