Вонь от гниющего мусора стояла несусветная. Роились и жужжали тучи мух. Джек закрыл глаза и прижался спиной к разогретой солнцем саманной стене отеля. Когда-то давно для прыжка ему требовалось сделать глоток волшебного зелья Спиди Паркера — омерзительного пойла, на поверку оказавшегося дешевеньким вином. Как там пелось? «Что за пойло? „Тандербёрд“![4] Ровно доллар — и вперёд!» Позже он понял, что так называемое волшебное зелье являлось всего лишь плацебо. Как и в случае с летающим слоненком Дамбо, магия крылась не в алкоголе, а в нем самом.

Он сосредоточился, мысленно вызывая в памяти съезд с автомагистрали и полуразрушенный сарай с надписью на единственной уцелевшей стене: «ПОБАЛУЙ СЕБЯ ЛУЧШИМ! ЖУЙ ТАБАК МЕЙЛ ПАУЧ!» Представил дорожный знак «СТОП» с двумя пулевыми отверстиями.

Он чувствовал запах помойки.

Слышал жужжание мух.

Слышал, как по главной улице Пернила, цокая копытами, бредет лошадь.

Ощущал спиной кирпичи, нагретые солнцем и шершавые даже сквозь ткань рубашки с логотипом «Кингслендского эля».

Мысли скользнули к Софи и ее блокноту, но эти образы сейчас были плохим подспорьем. Позже он сможет думать о ней сколько душе угодно, а пока решительно прогнал прочь это сладкое воспоминание.

Он не умел заглядывать в будущее, как Мэри (хотя интуиция его редко подводила), но зато он умел делать так. Он мог уйти. В голове эхом отозвался голос его старого друга Спиди: «Путник Джек, старина Путник Джек, долгий тебе предстоит путь, а обратный — и того дольше…»

«Не в этот раз, — подумал Джек. — Обычная короткая вылазка». Он надеялся, что не ошибается. И лучше бы ему оказаться правым. Слишком долгое пребывание там стало бы для него смертным приговором.

Кирпичная кладка за спиной начала таять. Жужжание мух над мусорными баками стало глуше, истончилось и сменилось нарастающим воем и свистом шин огромного грузовика, несущегося на полной скорости по шоссе I-80. Вместо вони гниющего мусора в нос ударил сладкий аромат свежескошенного сена.

Джек открыл глаза в Америке.

Глава 3

1

В Небраске стояла ночь. Обычно Джек попадал на американскую сторону именно ночью.

После смерти жены он оказывался в этом месте уже несколько раз. Каждый раз он уходил из окрестностей Пернила и приземлялся в одной и той же точке — в конце полузаброшенной дороги в Хемингфорде. Разбитая, ухабистая двухполоска вливалась в Девятнадцатое шоссе. Там стоял дорожный знак «СТОП» с двумя пулевыми отверстиями, причем одно пришлось аккурат в середину буквы «О». В полумиле дальше по Девятнадцатому шоссе виднелся закрытый магазинчик при заправке и въездной пандус на магистраль I-80 с указателями: «ЛИНКОЛЬН 12, ОМАХА 55 и ДЖУЛСБЕРГ 303». По ту сторону кукурузного поля в пять акров, заполненного шуршащими стеблями, виднелся полуразрушенный сарай. На единственной уцелевшей стене еще угадывалась призрачная реклама табака «Мэйл Пауч».

Было зябко, но не то чтобы совсем холодно. Сильный ветер, которому здесь, на равнинах Небраски ничто не препятствовало, прижимал влажную от пота рубашку Джека к груди и бокам. В Перниле сейчас стояло лето. Здесь же, в округе Хемингфорд, по его ощущениям, был то ли сентябрь, то ли октябрь. Поздним вечером машины по автомагистрали шли редко, в основном большегрузы. Голосовать в такой час не имело смысла. Любой подобравший его в такое время, оказался бы либо подозрительным типом, либо пьяным, либо и тем и другим разом. К счастью, крыша над головой у Джека имелась.

Он побрел через кукурузное поле к разрушенному сараю, осторожно переступая через поваленные доски — не хотелось отмечать возвращение в Америку растяжением колена или вывихом лодыжки. В глубине сарая, под той самой уцелевшей стеной, когда-то находилось стойло. Там до сих пор лежал ворох старого сена, которое, как ни странно, сохранило сладковатый аромат. Джек опустился на колени и зарылся в него, надеясь найти то, что оставил в прошлый визит. Нашел — темно-коричневое армейское одеяло в пластиковом чехле для одежды. Кое-где чехол прогрызли мыши, на нем виднелся крысиный помет, но само освобожденное из чехла одеяло выглядело и пахло вполне прилично. В этом сарае он ночевал уже не впервой.

На самом дне чехла, плотно замотанные в алюминиевую фольгу, лежали две палочки салями и кусок чеддера. Сыр покрылся плесенью, что Джека ничуть не удивило. А вот салями, под завязку накачанная консервантами, сохранилась в полном порядке. Джек с жадностью сжевал одну палочку, прислонившись спиной к перегородке стойла и натянув одеяло на колени. «Вкус Америки, — подумал он. — Настоящий вкус Америки».

Он посмотрел на единственную уцелевшую стену сарая и мысленно понадеялся, что она не выберет эту ветреную ночь, чтобы рухнуть и похоронить его во сне.

«Ну, раз она простояла столько времени, простоит и еще», — подумал он и тут же мысленно посмеялся над такой убогой логикой. Что угодно — пирамида Хеопса, Пизанская башня или сарай в Небраске — может рухнуть в любую секунду. Даже Темная Башня, если такая штука вообще существует на свете.

— Тебе нужно научиться верить, Джек. Потому что если ты не веришь, то что вообще остается? — сказала Софи.