Пока Джек ждал заказ, он еще дважды набрал номер старого друга. Почтовый ящик по-прежнему переполнен. Когда же он позвонил в департамент шерифа округа Хемингфорд, на сей раз ему даже не ответил диспетчер — автоответчик загробным голосом сообщил, что все линии заняты, и предложил не класть трубку и ждать своей очереди. А следом заиграла фоновая музыка, один в один походившая на ту хрень, что лилась из динамиков в аппаратной казино «Хована».

Что-то стряслось. Чтобы это понять, вовсе не обязательно быть детективом в отставке из Лос-Анджелеса. Он подумал было связаться с женой Дейла, Сарой. Номер их домашнего телефона у него имелся, но этот звонок лишь сильнее растравил бы ее собственные страхи (не говоря уже о Дейви, их единственном ребенке, теперь уже совсем взрослым).

На десерт Джек взял мороженое, двойную порцию. Вот его вкус он ощутил сполна и посмаковал. Возможно, где-то в Срединном Мире мороженое и существовало, но уж точно не в Дези. Казалось бы, в такой глуши, где полно скота — и коров, и диких лошадей, — кто-нибудь мог бы додуматься и изобрести его, но, видимо, не судьба. Джек смаковал каждую ложку.

Кому еще он мог позвонить? Поначалу казалось, что некому, но тут он вспомнил барбекю в компании семейной пары, очень близких друзей Дейла и Сары. В свое время Джек поинтересовался у Дейла, умеют ли эти люди держать язык за зубами, и Дейл заверил: если он велит им помалкивать о присутствии Джека в Небраске, они так и сделают. Не то чтобы Джек был беглым преступником — как раз наоборот. Но ему хотелось оставаться «пропавшим без вести» как можно дольше, а лучше — навсегда. Его внезапное воскрешение породило бы массу вопросов, отвечать на которые ему было бы крайне затруднительно.

Тот мужчина работал учителем в школьном округе Хемингфорда, но Джек хоть убей не мог вспомнить его имя. Прошло уже пару лет с тех пор, как они впятером уплетали ребрышки-барбекю и глушили пиво на заднем дворе Гилбертсонов. Память то и дело подбрасывала ему двухсложные слова — «коржик», «коряга», «карниз», — они крутились где-то рядом, но в цель никак не попадали.

«И после этого я еще считаю себя первоклассной ищейкой?» — подумал Джек. — Пусть и на заслуженном отдыхе, но уж это-то дело я раскрыть обязан.

— Что-нибудь еще, милый?

— Нет, спасибо, — отозвался Джек, подумав про себя, что только в провинциальной глуши официантки называют незнакомцев «милыми», «дорогими» и «сладкими». Он оплатил счет (последовав собственному совету и оставив щедрые чаевые), после чего неторопливо побрел по Вайн-стрит в сторону Бетани-парка, расположенного как раз напротив лавки букинистических редкостей Торена. (На витрине соседнего магазинчика «Бумага, ручки и карандаши» теперь красовалась вывеска «ПРОДАЕТСЯ ИЛИ СДАЕТСЯ В АРЕНДУ», отчего Джеку стало немного грустно). Он присел на скамейку и набрал еще один номер из своего измятого списка. Тот принадлежал Карлу Торену. Он объяснил Карлу, что именно ищет, не упоминая при этом Эдварда Янгблада. Торен знал, что Джек покупает книги для одного состоятельного коллекционера, и этого ему вполне хватало.

Нет, ответил Карл, романа «Имя игры — смерть» у него сейчас в наличии нет, но он уверен, что сможет раздобыть его через Реестр книготорговцев. Может, за месяц? А может, и быстрее? Шесть недель — это крайний срок.

— Отлично, — согласился Джек. — С автографом?

— Да, само собой.

— Издательство «Black Lizard» или «Gold Medal»?

Карл, казалось, даже оскорбился:

— Разумеется, «Gold Medal».

— Цена?

— Думаю, долларов четыреста. Для тебя.

«Хорошая цена, отличная цена, просто замечательная цена, — подумал Джек. — Сэкономлю немного деньжат. Хотя это не так уж важно».

— Тогда я вернусь за ней позже.

— У меня тут еще есть превосходный экземпляр книги «Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?». Автор…

— Хорас Маккой, — закончил за него Джек.

— Блестящий роман эпохи Великой депрессии. Издательство «Avon». С автографом.

— Сколько? — Джек подумал, что это станет неплохим утешительным призом для Янгблада, пока тот дожидается Марлоу.

— Пятьсот.

— Это перебор, даже для нечитаного экземпляра с автографом.

— Для тебя? Четыреста пятьдесят.

— Четыреста.

— Четыреста двадцать пять.

— По рукам.

— Когда заглянешь? — поинтересовался Торен.

— Скоро. Я только приехал в город. — Хотя сам в этот момент сидел прямо напротив его лавки. Но книги сейчас волновали Джека Сойера меньше всего.

— Наличными, как обычно?

— Да. С десятипроцентной скидкой, как обычно?

— Натюрлих, — отозвался Торен. Наверняка за наличку он мог бы скинуть и все двадцать процентов, а то и двадцать пять — эти деньги Торен все равно не станет декларировать перед ведомством, именуемым им не иначе как Адской Налоговой Службой. Но те средства, которыми Джек собирался расплатиться, достались ему благодаря интуиции, а интуиция явилась благодаря Особой Вещи, так что Джек особо и не спорил. Поторговался чисто ради приличия, ведь Торен этого ждал и уважал.