— Да этот парень ничего плохого не сделал, просто выиграл! Чего вы до него докопались?

— Все в порядке, — успокоил его Джек, протянул мужчине зеленую фишку и назвал сектор, на который собирался поставить крупный куш. — Поставь на двадцать четыре.

— Серьезно?

— Да.

Майк взял Джека под локоть — бережно, по крайней мере, на данный момент. Он повел его через аппаратную комнату, где работал кондиционер, полы были застелены ковролином, а стены пестрели мониторами видеонаблюдения. Из динамиков над головой лилась легкая инструментальная музыка. На пути попалась дверь с надписью «НАЧАЛЬНИК СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ» и еще две с табличками «СЛУЖЕБНОЕ ПОМЕЩЕНИЕ». Майк провел ключ-картой по замку одной из последних и впустил Джека в комнату — слишком тесную и слишком душную. Ни ковров, ни музыки, только один стол и два стула: удобное офисное кресло и жесткий складной стул. В своей прошлой жизни полисмена Джек перевидал сотни таких комнат. Обычная допросная.

— Присаживайтесь, — скомандовал Майк, указав на складной стул. Питер и Хилгейр заняли позиции за спиной своего начальника, встав по углам со скрещенными на груди руками; их гладко зачесанные черные волосы блестели от бриолина.

Майк устроился в удобном кресле по другую сторону стола. Он выдвинул ящик и достал тонкую папку:

— Джек Сойер, верно?

— Верно.

— Вы уже бывали у нас.

— Все мы тут бывали, — отозвался Джек. — Это называется реинкарнация.

— О, гляди-ка, — подал голос Питер. — Да у нас тут умник объявился.

Майк наградил Питера строгим взглядом и качнул головой, после чего снова повернулся к Джеку. Он выудил из папки фотографию. На ней был запечатлен Джек двухлетней давности, плюс-минус. На том снимке он был гладко выбрит и недавно подстрижен. Одет в щегольской пиджак в кричащую клетку — точь-в-точь как у коммивояжера. Плюс очки в роговой оправе с простыми стеклами и шляпа-хомбург. С иголочки, при параде, полный комплект.

Затем Майк достал вторую фотографию. Этот снимок, сделанный всего несколько минут назад, запечатлел Джека у рулетки. Никаких очков, потрепанные джинсы и футболка с логотипом «Кингслендского эля» — грязная, с пятнами пота под мышками. У этого Джека на лице красовалась щетина, волосы свалялись, а во взгляде читалась легкая затравленность после трех дней тряски в трамвае посреди глухомани.

— Сносно замаскировался, — заметил Майк, — да только со времени твоего последнего визита мы обзавелись программой распознавания лиц. Тогда ты обувал нас… — он сверился с очередным листком из папки, — …чуть больше чем на десять тысяч в блэк-джеке. Пока мы не выставили тебя за подсчет карт.

— Я не считал карты, — возразил Джек, — и это никакой не камуфляж. Я долго был в разъездах и не успел привести себя в порядок.

Майк снова заглянул в свои бумаги:

— Говоришь, не считал карты? Но когда человек берет двенадцать раздач подряд, в это верится с трудом. Имея на руках семнадцать, просит карту и получает четверку. Имея восемнадцать, просит карту и получает тройку.

— У меня возникло предчувствие, — ответил Джек, и это было чистейшей правдой. — К тому же за рулеткой карты не считают. Вам ли этого не знать.

— Мне известно другое: в прошлый раз тебе закрыли сюда доступ, и тем не менее ты опять здесь.

— Матерь Божья, — хмыкнул Джек. — Кто ж знал, что племя Виннебаго настолько не умеет проигрывать?

— Вообще-то мы народ хо-чанк, — подал голос Хилгейр. — А «Виннебаго», как по мне, это марка дома на колесах. И знаешь что? Я считаю, у нас есть полное право злиться, когда мы проигрываем. Великий Белый Отец отобрал у нас все подчистую, оставив взамен только это казино.

Джек промолчал. Парень был по-своему прав.

— Выигрыш ты заберешь, — подвел черту Майк, — но чтобы я тебя здесь больше не видел, иначе пеняй на себя.

Джек поймал себя на мысли, что сейчас, наверное, чувствует то же самое, что и Мэри Кли, когда какой-нибудь третьесортный телеведущий требовал от нее выдать пророчество прямо на камеру, а она не могла. Мэри до сих пор злилась и сгорала от стыда из-за этого. Тут ситуация была немного иной, но очень близкой.

— Еще бы я его не забрал, — отрезал он. — Я выиграл честно.

— Забирай наличку у кассы, — скомандовал Майк. — И больше сюда ни ногой, капиш?

— Вас понял.

Джек покинул душную тесную допросную и обменял фишки в кассе. Он свернул банкноты и засунул их в карман вместе с ТрэкФоном. Вышел на прохладный утренний воздух Небраски и глубоко вдохнул полной грудью.

— Эй. Васичу.

Он обернулся. Это был Хилгейр.

— Ты это мне?

— А кому еще? Знаешь, что значит «васичу»?

— Конечно. Если переводить грубо — «беложопый говнюк».

— В яблочко.

Хилгейр направился к Джеку. Он выглядел молодым и сильным. В каком-нибудь рестлинг-шоу он наверняка играл бы хорошего парня, щеголяя в боевом раскрасе и штанах из оленьей кожи. Джек же на его фоне выглядел именно так, как и должен был: пожилым, белым, уставшим.