Рай ухватил Волчка за мешковатые джинсовые штаны, с силой сдернул его с сиденья и выволок прочь из кузова броневика. Он пару раз тряхнул Ларри с такой силой, что у того зубы стукнули как кастаньеты, а затем врезал ему кулаком по лицу.

— Сукин ты сын, ты нас всех чуть не угробил!

Он собирался вмазать Ларри снова — нос у Волчка уже смотрел набок и из ноздрей хлестала кровь, — когда Джек перехватил его руку.

— Хватит, Райал! Хватит! Они ушли!

Это было некоторым преувеличением, но мутанты действительно уходили, растворяясь среди деревьев, словно фигуры в режиме обратной перемотки. Ни у одного из них не было красных волос, но некоторые нанесли полосы из птичьей ягоды на то, что осталось от щек и лбов. На манер боевой раскраски.

Рай повернулся к Джеку. Он буквально задыхался от ярости. Джек позже подумает, что единственной причиной, по которой Рай не выхватил пистолет и не пристрелил Волчка (или самого Джека), было то, что эта мысль как-то не пришла ему в голову.

— Ты хоть знаешь, что делают с солдатами, заснувшими на посту?! Их расстреливают! Расстреливают к чертям собачьим!

Рай снова замахнулся на Ларри, и Джек снова перехватил его руку.

— Мы — ка-тет, Рай. Ты сам это сказал. Так что не делай за них их работу, чувак. Пожалуйста, не надо.

Удержать руку Рая оказалось непросто. Из обрубка мизинца Джека выступили крошечные капли крови, смешанной с мазью-плазумом. Женщины стояли плечом к плечу с ошеломленным видом. Ларри, казалось, едва осознавал, что Рай — который в свои лучшие времена считался у Гамбино знатным костоломом, — грозится его убить. Он лихорадочно тер рот, пытаясь избавиться от последних кусочков кожи, оставшихся после поцелуя взасос блондинистой мутантки.

Наконец рука Рая расслабилась.

— Ладно, — сказал он Джеку. — Хорошо. Ты у нас дин. Сам и разбирайся с этим ничтожным куском дерьма.

— Я заснул, — выдавил Ларри. — Я не хотел, просто сильно устал.

— Я тоже устал, — ответил Джек. — Мы все устали.

— Они ушли? Она ушла?

«Ушла по частям», — подумал Джек.

— Ушли.

— Нет, — вставила Элис, и оказалась права.

Мутанты остановились у самой кромки леса. Джек видел бледные лица, разглядывавшие их с обеих сторон дороги. Они напомнили Джеку рассказ Рэя Брэдбери о зловещих зеваках, что собираются к местам дорожных аварий и сами решают, жить пострадавшим или умереть. А голоса из кузовов «Колдуна» и «Лазаро» продолжали шептать. Тот, что бубнил в «Колдуне», вроде как повторял по слогам: баль-са, баль-са, баль-са.

«Нет, — подумал Джек. — Не баль-са… бал зал… бальный зал!»

— Твоя смена в карауле, Элис, — распорядился Джек. — Если двинутся в нашу сторону — стреляй. Завтра тяжелый день. Нам нужно отдохнуть.

Но прежде чем хоть кто-то из них сумел уснуть, прошло немало времени.

7

Шел восьмой день пути. Джек надеялся, что к этому времени они уже доберутся до Прорвы, но он и понятия не имел, насколько сильно Бейверская дорога будет петлять и вилять. Знал ли об этом Хестин? Быть на сто процентов уверенным Джек не мог, но склонялся к тому, что Хестин знал.

Одно радовало: деревья наконец начали редеть и отступать от дороги. Медленные мутанты остались позади, словно они были вомпи, и дневной свет открытой местности мог либо убить их, либо покалечить еще больше, хотя куда уж больше. Они явно подхватили то, что Райал величал «Заразой красноголовых», но опасности от них исходило не больше, чем от бубнящих голосов

(бальный зал, бальный зал)

доносившихся из ящиков. Теперь, при дневном свете, Джек мог даже искренне пожалеть их. Они ведь не напрашивались на то, во что превратились, ничуть не больше тех подростков.

Когда Рай на одной из получасовых остановок спросил, что послужило причиной мутаций, Джек ответил, что, вероятно, излучение из шахт. Он не стал добавлять то, что знал о старом деловом партнере своего отца и отце Ричарда. Он знал, что Морган Слоут — или его двойник из Долин, Морган из Орриса — заново открыл шахты, которые долгое время оставались заброшенными, и выпустил наружу жуткие вещи, среди которых излучение оказалось самым безобидным. Был ли Слоут в любом из своих воплощений причастен и к открытию Прорвы? Джек не знал. Он лишь пожалел, что его добросердечный отец не разглядел гниль в своем компаньоне пораньше.

Жаль, что не прикончил его. Это уберегло бы нас хотя бы от части этих ужасов.

Нелепая мысль. Фил Сойер мог загубить сделку, показавшуюся ему невыгодной для клиента, но убить человека? Особенно того, кто прошел с ним весь путь, начиная с голодных дней, когда они перебивались с хлеба на квас и порой спали в своем старом «ДеСото»? Ни за что в жизни.