И тут рядом возникла Элис. Пока она добиралась сюда, ее ладони намертво сжимали трос лебедки, потому были все в смазке, а из порезов от торчащих стальных нитей сочилась кровь. Она ухватилась за его зажатое запястье, смазала его смазкой и потянула. Рука вырвалась на свободу, истекая кровью в полудюжине мест, но оставаясь более-менее целой. Мизинец болтался на лоскуте кожи, а безымянный палец был либо сломан, либо выбит из сустава. Болеть это будет знатно, но потом, когда спадет прилив адреналина. Если предположить, конечно, что это «потом» вообще наступит.

— ЖМИ! — закричал он Райалу. — ЖМИ НА ВСЮ ЖЕЛЕЗКУ!

Он прижал Элис к себе и начал подъем по перекошенному и круто наклонившемуся мосту. Еще раз поскользнулся на мокрых пластинах, увлекая женщину за собой. Ее голова ушла под воду. Она вынырнула, кашляя и задыхаясь. Трос лебедки натянулся струной и загудел прямо у них над головами. Он снова потерял опору под ногами и наглотался воды.

— Вставай, Джек! — кричала Элис. Ее пальцы впились ему в подмышку. — Мост сейчас рухнет!

Он тяжело поднялся на ноги. Раздался адский скрежет металла о металл — передняя часть грузовика поднималась из провала в настиле моста, словно мамонт из охотничьей ямы. Элис боролась с течением и уступала ему. Джек удерживал ее, обхватив рукой за талию. Хватило времени заметить, какая же она хрупкая, а грузовик тяжело пер напролом, нависая прямо над ними. В какой-то другой вселенной Мэри кричала им, чтобы они ушли с дороги, ушли с дороги, УШЛИ С ДОРОГИ!

Они спотыкались и утопали в воде, пробираясь к концу моста перед надвигающейся мордой грузовика, Джек держался за гудящий трос лебедки для равновесия. Наконец Джордж ухватил его за одну руку, Ларри подхватил Элис. Рай пятился на своем броневике. Шины плевались землей и камнями. Трос лебедки вибрировал. Джеку этот звук напомнил ноту до третьей октавы. Грузовик Джека преодолел последние шесть или семь футов и выбрался на твердую землю. С его днища потоками лилась речная вода. Джек упал на колени, тяжело дыша, весь покрытый грязью, кровью и ржавчиной.

Едва задние шины его грузовика покинули мост, опора на том берегу вырвалась на волю, и весь мост рухнул в Нон.

Ларри заметил:

— Точно так же произошло в том фильме, в «Плате за страх». Практически один в один.

— Да что ты говоришь, — пропыхтел Джек.

— Посмотри на другой берег, Джек, — сказала Элис.

Он посмотрел, ничего там не увидел, но ощутил резкий рывок за правую руку, пока его внимание было отвлечено. Элис продемонстрировала ему оторванный мизинец.

— Все равно бы отвалился. Хочешь забрать? Сувенир на память?

— Нет.

— Так будет лучше, — и его палец отправился вслед за мостом в реку. — Тебе еще повезло, что остальные целы. — Она ухватилась за его безымянный палец и резко дернула. Джека прошила яркая вспышка боли. Когда он посмотрел вниз, палец уже опухал, но снова выпрямился.

— Спасибо, сэй.

— Не впервой, — пожала она плечами.

— Я за то, что ты сделала там, на мосту.

— Куда было деваться, — ответила Элис. — Тебя крепко зажало.

Ларри отцепил крюк лебедки. Рай смотал трос обратно на место, напоследок рыкнув мотором, затем выбрался из кабины и захлопнул крышку ящика на бампере. Он осмотрел повреждения передней части грузовика Джека, а затем переключил внимание на самого Джека, который как раз обматывал обрубок мизинца лоскутом от своей футболки.

— Ребята из «Херца» будут недовольны, — заметил он.

Джек покатился со смеху. Остальные подхватили, даже Элис, которая не имела ни малейшего понятия, что такое «Херц»[39].

Глава 30

1

День пятый. Облачно, сыро, холодно.

Передняя часть грузовика Джека изрядно пострадала, бампер был убит окончательно, но передняя ось, трансмиссия и колеса остались целы. Джек посчитал это почти чудом. Руль тянуло влево, но машина оставалась на ходу.

Местность постепенно выровнялась. Они остановились на ночлег у строения, которое выглядело как давно заброшенная трамвайная остановка. Рельсы и провода (не говоря уже о самих трамваях) давным-давно исчезли. Место выглядело тоскливо. Ландшафт больше походил на те Долины, что Джек помнил по своим детским странствиям.

Он достал блокнот (имя Софи на обложке превратилось в едва заметный призрак самого себя) и перелистал чистые страницы. Перестал ли он писать потому, что Софи ушла на покой, или потому, что у него закончились воспоминания? Сам Талисман виделся в памяти смутно, хотя он держал его в руках. И почему он постоянно думает о лошади с карусели, о Серебряной Леди? Словно многоцветная яркость Талисмана каким-то образом ослепила его память.

Трамвайная остановка — если это была она — разваливалась, что делало ее прекрасным источником дров. Путешественники развели большой, просто огромный костер и уселись вокруг него, доедая последние куски говядины с персиковым вареньем на десерт. Говорили мало, да в разговорах и не было нужды. Сплоченность ка-тета стала теперь практически реальной. Джек не знал, удивлялись ли остальные тому, что остались живы, но сам он удивлялся. Отсутствующий мизинец пульсировал в такт ударам сердца; руки и плечи ныли от борьбы с рулем грузовика, которому срочно требовалось наладить развал-схождение. К сожалению, все автосервисы остались в другом мире.