— Тяга Прорвы — засасывание — сильнее всего на затонувшей равнине, где она образовала трещину в земле, но я почувствовал ее за мили оттуда. Чем ближе подходил, тем сильнее она становилась. Думаю, что в каком-то смысле, сам того не желая, я напитал ее энергией. И уж точно она так старалась затянуть меня внутрь потому, что я особенный.

— Мистер Роджерс[32] говорит, что мы все особенные, — замечает Рай, глядя куда-то в пустоту.

«Я понял твою шутку», — думает Джек. Приятно знать, что у Рая на самом деле есть чувство юмора.

— Ты особенный, потому что можешь вернуться на американскую сторону, когда захочешь, — говорит Ларри.

— Не ставь телегу впереди лошади. Я могу перемещаться туда-сюда, потому что прикоснулся к кое-чему, когда был ребенком. И не только прикоснулся, я носил это в руках. Вот почему эта сущность хочет заполучить меня. И ей нужно больше детей. Если бы Элис и Янгблад не перебили стольких, ей, возможно, уже хватило бы. Есть переломный момент, если вы понимаете, но этот момент еще не наступил. В аккумуляторе все еще недостаточно тока, чтобы провернуть двигатель. Так что они спят в… каком-то месте между мирами. Возможно, в пространстве тодэш. Но новые красноголовые подростки прибывают постоянно. Так говорит Хестин, и так я считаю. Они идут из Гарлана и Крессии, из Десоя и Йейлы. Из Дебарии, Иль-Боске, с гор Десатойя и из Низинных баронств, из Элурии, а может, из самих руин Гилеада. С дальнего юга, с нефтяных полей в Бесконечных Снегах, из чащоб Бесконечного Леса. Из мест, о которых я никогда не слышал, но Хестин знает о них.

Элис говорит:

— Я помню Десой и горы Десатойя со школы, но остальное… — Она качает головой.

— Они идут к Прорве по одному, по двое, по трое, — говорит Джек. — Не многие, с храбрым сердцем и твердым рассудком, могут противостоять этой тяге. Срединный Мир еще жив, я полагаю, благодаря тому, что его огромные пространства так слабо заселены.

Он помнит об искушении разграбить богатства, таящиеся под этими великими пустошами. Именно это привлекло старого партнера его отца, Моргана Слоута.

— Нас все это не касается, — сказал как отрезал Рай. Похоже, он твердо вознамерился ничего не понимать и не принимать. — Красноголовые нас не касаются. Нам нужно разгребать собственное дерьмо.

— Это и есть наше дерьмо. Когда их наберется достаточно, они проснутся. И тогда…

Еще одна рыба выпрыгивает за очередной букашкой. Ричард прыгает в пруд и хватает рыбу челюстями. Шлепая по воде, он выбирается обратно, подносит ее к Мэри и кладет в траву у ее ног. Рыба бьется, трепыхается и брызжет каплями воды на ее щиколотки.

— Ричард, верни рыбку на место! — вскрикивает Мэри.

Ричард съеживается от ее голоса, подхватывает рыбу челюстями и несет ее обратно к пруду. Несет и оглядывается на Мэри, словно проверяя, так ли уж она на него сердита.

— Давай же, — подбадривает она.

Ричард выпускает рыбу в воду. Так уплывает, вильнув хвостом. Путаник крадется обратно к Мэри.

— Вот и умница, — говорит она и берет его на руки.

— Охренеть, — произносит Ларри. — Какая умная зверушка, кем бы она ни была.

— Да плевать на эту крысу, — говорит Рай. — Что…

— Сама ты крыса! Поаккуратнее со словами! — отрезает Мэри.

— Ого, полегче, — говорит Рай. — Сучка, видать, объелась хлопьями на завтрак.

— И поаккуратнее со словом «сучка», — вставляет Джек.

— Ладно! Никаких крыс, никаких сучек, просто расскажи так, чтобы до меня дошло. Разъясни мне, Джек. Разъ-яс-ни.

«До тебя и так уже дошло, — думает Джек. — По лицу вижу. Но ты хочешь подробностей? Ладно».

— Я видел, как Прорва затянула целое плато, а ведь она еще даже близко не развернулась во всю мощь. Представьте себе ковер, который засасывает в реактивный двигатель. Засасывает в пространство тодэш. Засасывает в сущность, что там дожидается.

Наступает тишина, пока все переваривают услышанное. Затем Джордж Элгин негромко произносит:

— Ты хочешь сказать… она способна на большее? Засосать вообще все? Весь мир?

— Так говорит Хестин, и я ему верю. Как только Прорва достигнет критической массы, она начнет подпитывать сама себя, подобно ядерной реакции.

— Я не кен… — начинает Элис.

— И не надо, — обрывает Джордж.

Джеку не нравится тот ужас, что он видит на их лицах, но он может использовать его. Должен использовать.

— Она начнет расширяться быстрее. Станет сильнее. В нее полетят холмы и города. Горы и реки. Люди, скот, Волки и птицы. Всех затянет в эту тьму. Но и на этом все не закончится.

Он обводит взглядом их бледные, испуганные лица.

— Потом наш мир. А затем все миры.

Все молчат, пока Мэри не начинает плакать. Ричард кладет лапы ей на плечи и обнюхивает лицо.

— Херня, — швыряет наконец Рай. — Страшилка для костра в летнем лагере, рассказанная роботом или кто он там. И ты в нее поверил.