Киннестон и Спекхоффер стали пешками силы, превосходящей их самих. Намного превосходящей. Они ушли из засады на Тракте и прошли через особую дверь Янгблада в мой мир, где нанесли ужасный урон городку под названием Хемингфорд-Хоум, точно так же, как их последователи изувечили наш Дези. Оба эти места я люблю. Будучи взрослым, я называю моменты сходства между Срединным Миром и американской стороной эхом. Когда я был ребенком, я называл их двойниками.

Джордж указывает пальцем вдоль садовой тропинки.

— По словам Хестина, эта дверь вела только в Центральный парк в 1976 году. Если то, что ты говоришь, правда, он солгал.

Джек издает смешок, в котором мало или совсем нет юмора.

— Хестин утверждает, что никогда не лгал. Он говорит, что лишь позволял людям, включая сэя Янгблада, верить в определенные вещи. Но если бы кто-то из нас попытался пройти через эту дверь сейчас, думаю… — Он пожимает плечами.

Элис:

— Пространство тодэш.

Джордж:

— Там, где те красные глаза.

Мэри:

— Алый Король, или то, что от него осталось.

Рай возвращает их к реальности — или к своему представлению о ней.

— Повторюсь, раз уж вы, похоже, не врубаетесь: если эти двое мудаков мертвы, какая к черту разница? Ты сам сказал, что остальные красноголовые выдохнутся. Вот и все. Тут фине. Ничего не остается, кроме как собирать осколки.

— Не все так легко, — говорит Джек. — Хотел бы я, чтобы было так. Мы говорим, что ка — это колесо, и его единственная работа — вращаться. Киннестона и Спекхоффер это колесо раздавило. Они были орудиями ка, но также и его жертвами. Они перешли с американской стороны в Долины, а затем обратно на американскую сторону, туда, где начинали. По пути они подцепили жуткую заразу и заразили подростков этого мира. Все произошло быстро. В мгновение ока, как сказала мне одна старуха в Меджисе. Сначала в Ривене и Перниле, но оттуда болезнь поползла дальше, как ползет любая зараза.

— Они красили волосы в качестве своего рода знака отличия? — спрашивает Мэри.

— Да. Хлынули на восток к Чистому морю, круша все на своем пути и набирая последователей. В моем мире, если бы Киннестона и Спекхоффер не убили, произошло бы то же самое, что случилось здесь.

— Повальное заражение? — спрашивает Джордж.

Джек кивает.

— Началось бы в Небраске, перекинулось на остальную Америку, а оттуда и повсюду. В Долинах детей уязвимого возраста гораздо меньше. Часть из них убита. Сорок шесть в засаде на Тракте, и я не знаю, сколько еще на Старой Гилеадской дороге.

— Тридцать как минимум, — говорит Джордж. — Раненых пришлось… ну… добить.

— Пришлось, пришлось, — бормочет Ларри. Он не может снять напряжение привычным для себя пируэтом на каблуках, потому что сидит. Ему остается только крепко обнимать себя за плечи. — Они были безумны. Как бешеные собаки.

— Хестин сказал мне, что уцелевшие красноголовые повернули обратно на запад, — говорит Джек. — Они двинутся по Старой Гилеадской дороге — либо на машинах, угнанных ими из подземных хранилищ, либо пешком. Назад в Пернил, который они уже уничтожили, а затем в Ривен, и дальше к Большому Ущелью. По пути к ним будут присоединяться новые. Прорва затянет их внутрь. Об этой тяге я знаю больше, чем мне бы хотелось.

— Ну, в общем, то, что я и сказал. — Рай, похоже, твердо вознамерился забыть про красноголовых подростков. — Игра окончена. Если они сиганули в эту трещину, их больше нет.

— Они есть, — говорит Джек. — Они спят.

4

Какое-то время все молчат. Ричард спрыгивает с колен Мэри и приседает у края пруда с рыбами, его янтарные глаза поблескивают.

— Думайте о красноголовых как об аккумуляторе, который почти разряжен, — говорит Джек. В основном он обращается к тем, кто с американской стороны; он сильно сомневается, что Элис Стайнс знакомы аккумуляторы. — Его мощности не хватает, чтобы завести двигатель.

— И этот двигатель — та самая штука в Прорве? — спрашивает Джордж.

Джек кивает.

— Прорва разрастается. Возможно, я сам этому поспособствовал. Однако она растет все еще недостаточно быстро, чтобы послужить целям одушевляющей ее сущности.

— Буки, что живет в тодэш, — бормочет Элис. Она очень бледна. Рай ободряюще обнимает ее за плечи.

— Возможно. Хестин знает очень и очень много, но, если верить его словам, он не знает природу этой силы. Когда я спросил, он ответил лишь, что она заперта в том месте точно так же, как Алый Король якобы был заточен в Темной Башне. Он сказал: «Я не думаю, что она способна мыслить». — Джек по очереди смотрит на них. — Тут он может ошибаться.

— Она хочет вырваться, — уверенно говорит Элис. — Точно так же, как любое живое существо захотело бы выбраться из клетки, независимо от того, способно оно мыслить или нет.

— Хестин говорил, что дело не в этом. Она хочет того же, чего, как считалось, хотел Алый Король. Привести Дискордию.

— Как? — спрашивает Джордж.

Рыба выпрыгивает из пруда, сцапав букашку. Ричард наблюдает за ней, его хвост-пружина подергивается, но в остальном он неподвижен.