— Мне от этого вообще не легче, — заявляет Мэри, но продолжает идти следом.

Проход преграждает перевернутая ручная тележка. Через нее приходится перешагивать, потому что обойти нет места. Дальше еще один стальной люк и еще один древний компьютерный терминал. Хестин касается его, и загорается символ, всем прекрасно известный: три желтых треугольника в черном круге. Роботизированный голос громыхает откуда-то сверху:

— Опасность, Уилл Робинсон! Опасность!

Мэри вскрикивает. Ричард рычит. Элис вцепляется в плечо Рая. Но Ларри восхищенно хохочет.

— «Затерянные в космосе»! — кричит он. — Обожаю этот сериал!

— У людей, создавших это место, специфическое чувство юмора. — Хестин говорит это неодобрительно.

Он набирает на клавиатуре еще одну длинную последовательность букв и цифр. Из глубин люка доносится глухой стук, и когда Хестин распахивает его, робо-голос снова предупреждает Уилла Робинсона об опасности. Внутри открывается колодец тьмы. Хестин взмахивает рукой, заставляя сработать кольцо ламп, реагирующих на движение. Он спускается на три ступени и приглашает остальных следовать за ним.

— Будьте осторожны, смотрите под ноги.

Комната представляет собой облицованную плиткой капсулу, еще более холодную, чем коридоры, которые они уже преодолели. Посредине стоят два ящика. На мгновение Джек чувствует подкативший к горлу приступ тошноты, и ящики словно сливаются воедино. Он шатается и вытягивает руку, стараясь восстановить равновесие.

— Джек? — Это Хестин. — Вы в порядке?

Джек зажмуривает глаза, а затем резко открывает их. Ящики поначалу кажутся неудачной стерео-картинкой, но когда он смахивает холодный пот с глаз — уж точно не слезы, — они разделяются. Желудок успокаивается. Ящики сделаны из тускло-серого дерева. Глаза настаивают, что они деревянные, но мозг сомневается: сколько бы продержалось дерево? И кстати, сколько дров нарубит дровосек, если дровосек станет рубить дрова?

Джек трясет головой, чтобы прояснить мысли, и трет глаза, возвращая им зоркость.

Ящики стоят на параллельных металлических рельсах, которые Джек невольно принимает за рейлинги в кузове катафалка, хотя ящики слишком малы для гробов, даже для гробов карликов; они больше похожи на переросшие армейские рундуки. Желтые наклейки гласят как по-английски, так и на местном наречии: «НЕ ТРОГАТЬ». Округлые перила высотой по пояс окружают ящики. Их плоскости поблескивают, словно покрытые лаком. В стенах глухо стучат механизмы.

— Мы должны доставить их к Прорве? — спрашивает Джек. — Они либо закроют ее, либо остановят ее рост?

Хестин кивает. Он настолько высок, что почти задевает головой потолок.

«Плата за страх», — думает Джек. Эхо. Он знал это, даже если бы Хестин не подтвердил.

Теперь сверху доносится негромкое механическое завывание. Вентиляционные отверстия в потолке со скрипом открываются, и помещение внезапно окутывает туман. Он оседает каплями на коже и ящиках.

— Если б знал, взял бы зонтик, — говорит Джордж. Острота, если это была она, провалилась.

— Сейчас прекратится, смотрите, — произносит Хестин, и мгновением позже туман действительно рассеивается. Раздается скрежещущий звук, когда люки в потолке закрываются. Завывание затихает.

— Недобрый звук, — рискует заметить Джордж.

— Это оборудование очень старое, — поясняет Хестин.

Джек указывает на ящики на стальных рельсах. Они снова сухие.

— Не пластиковая взрывчатка, но очень опасно.

— Очень старое и очень опасное, — подтверждает Хестин. — Вы должны соблюдать крайнюю осторожность.

В «Плате за страх» и «Колдуне» был динамит, потеющий нитроглицерином, как вспоминает Джек. Малейший толчок — и привет, без пяти девять в Париже.

— Эти ящики способны уничтожить не только Дези, но и все баронство Меджис, — говорит Хестин. — Возможно, и больше, я не знаю. Плод еще одного из ужасных экспериментов.

Звучит правдоподобно, но почему-то Джек не верит. Не до конца. Лжет ли Хестин? Он так не думает; как любят говаривать старые рыбаки Дези, кеннит нар-нар. Хестин просто направляет их по ложному следу.

— Может и брехня, — замечает Рай, вновь словно бы не обращаясь ни к кому конкретно.

Пространство слишком тесное, чтобы Ларри мог крутануться на каблуках для самоуспокоения, так что он довольствуется тем, что крепко обнимает себя за плечи.

— В фильме «Плата за страх» динамит задул пожар на нефтяной скважине, как ребенок задувает свечку на праздничном торте. Эта штука проделает то же самое с Большой Щелью?

— Что такое фильм? — спрашивает Элис.