— Вам что-то не нравится? — спросил мужчина, приподняв бровь.

— От вас пахнет спиртом, — не выдержал я. — Я слышал, что у вас здесь спирт разливается на каждого, кто примкнет к вашим… исследованиям.

Я еле выдавил из себя это слово вместо «непонятным ритуалам» или «массовым попойкам». Но Гордан, казалось, ничуть не обиделся. Напротив, он слегка усмехнулся.

— Я предпочитаю, чтобы говорили: для каждого, кто по доброй воле вступит в ряды нашей академии. И да, спирта у нас в достатке, — он выставил руки вперед и помахал ими, словно демонстрируя что-то важное. Я не сразу понял, что именно происходит, но запах усилился. — Перед вашим приходом я тщательно протер ими руки. И каждый студент или преподаватель в нашей академии постоянно обрабатывает руки. У нас так положено.

Я постарался не выдать реакции. Но звучало как безумие… Они здесь руки протирают спиртом…

Впрочем, чему я удивляюсь.

Еще они ходят в белых мантиях и устраивают массовые сожжения каждую неделю. И, демон раздери, никто не знает, что они там жгут. Может, и людей…

Я старался не опускаться до совсем безумных теорий. Ведь если внимать всем слухам, то здесь и младенцев ели заживо. Но это заведение… «Академия»… находилось на моих землях, и мой поверенный доносил мне сведения о ней каждую неделю. Никаких пропавших младенцев или сожженных людей в округе не наблюдалось.

Зато…

Поверенный донес мне целых десять толстых папок с делами людей, которые когда-то присоединились к исследованиям в этой академии. И их дела весьма и весьма удивляли.

Уж не знаю, какому богу они тут приносили свои странные жертвоприношения. Но выходило так, что это было последнее место, где мне могли помочь с моей проблемой. А я уже перепробовал многое… Слишком многое, чтобы докатиться до ночного визита в эту развалюху.

— Сколько вы хотите денег? — прямо спросил я.

Гордан хмыкнул.

— Прямолинейно, ваша светлость. Что ж, я тоже не буду ходить вокруг да около, — он потянулся к своему блокноту, пролистал несколько страниц и положил раскрытый лист прямо передо мной. — Нам необходима эта сумма.

Я притянул блокнот к себе, пробежался взглядом по цифрам — и тут же выдал горькую усмешку.

— Издеваетесь? — фыркнул я, отодвигая блокнот. — Это огромная сумма. Кто в здравом уме вложит такие деньги в… вашу Академию?

Мужчина устало вздохнул. Я ожидал увидеть на его лице злость или тень сумасшествия. Но он лишь выглядел очень усталым.

— А сюда не приходят те, кого считают в здравом уме, господин дракон, — сказал он тихо, — Сюда приходят те, кто потерял надежду и готов отдать последнее, чтобы снова ее найти.

— И вы этим пользуетесь, — упрекнул я.

Но Гордан лишь покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то… горечь?

— Вовсе нет, — сказал он спокойно. — Это цена не за развлечение, ваша светлость. Даже не за жалованье. Это цена на нужды нашей академии. На возможность существовать и проводить исследования. Вы ведь приехали не просто так. Вы знаете, что, кроме нас, вам больше никто не поможет. И я хочу вам помочь. Но не буду врать: мне нужны деньги. Большие деньги. А вам нужна помощь. Большая помощь. Я не использую вас, напротив… Это сделка. И я правда очень надеюсь, что в конце каждый получит то, на что он искренне надеется.

Гордан снова подвинул мне блокнот.

Я сжал челюсти.

Из всех мест, куда я обращался, это была самая высокая цена. А ведь я перепробовал немало. Обращался к тем, кто обещал гарантированно помочь, — а в итоге все впустую.

А здесь мне назвали сумму, ради которой придется продать дом. Последнее, что у меня осталось. И даже не давали никаких гарантий, что помогут… Просто безумие! Действительно дом для сумасшедших.

Но еще более безумно было то, что я действительно рассматривал это предложение.

Ведь Гордан был прав. Сюда приходят те, кто ищет последнюю надежду.

Глава 16

Александра

Как только мы оказались за дверью, взгляд мальчика изменился: стал более цепким, серьезным — по-взрослому внимательным. Растерянность и испуг исчезли, будто их и не было. Он всмотрелся в меня, словно что-то искал, и я улыбнулась, стараясь разрядить напряженную обстановку.

— Вы очень много знаете о таких детях, — вдруг тихо сказал он. — Откуда?

— У меня есть опыт…

— Правда? — тут же перебил он. — Но откуда? У вас… кто-то был такой?

— Да… кузина, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Маленькая кузина. Я с ней нянчилась и теперь многое знаю о младенцах.

Я врала. Врать мальчику было неприятно. Как и то, каким взглядом он на меня смотрел — слишком взрослым, пронизывающим, словно пытался заглянуть мне в душу и понять, что я скрываю.

Что-то зашуршало внизу. Рей тут же посмотрел на лестницу, и я тоже напряглась, затаив дыхание. Но, может, это просто ветер — никто не шел.

— Пойдемте, я вас провожу, — сказал он, понизив голос. — А то нам обоим влетит.