— Вам помочь? — спросил меня Гордан, хозяин этого сомнительного заведения. Хотя он предпочитал, чтобы к нему обращались «ректор Гордан», а сомнительное заведение величали Северной академией.

Я остановился перед въездом в эту… академию. Хотя как можно назвать академией полуразрушенное здание с дырявой крышей?

— Сам справлюсь, — бросил я и покатил коляску.

В целом заезд здесь был удобным — рядом с привычной лестницей имелся своеобразный пологий спуск. Без особых усилий я оказался внутри здания, которое напоминало заброшенную харчевню.

Заброшенную — потому что, несмотря на чистый пол и горящие свечи, здесь облупилась краска и слезла побелка. А харчевню — из-за запаха. Здесь воняло какими-то напитками, которые ни один здравомыслящий человек никогда не стал бы пить.

— Прошу вас, — сказал Гордан и зашагал вперед.

Я покатил коляску за ним, с трудом сдерживая желание развернуться и уехать. Ректор двигался легко, хотя был явно немолод — седина на висках выдавала возраст, но прямая спина и уверенная походка говорили о том, что у него явно был характер. Осанка всегда многое говорит о человеке.

Я ожидал увидеть здесь сумасшедшего, который обирает нищих, но, на удивление, Гордан, если не знать, где я оказался, оставлял другое впечатление.

Он был одет в простые темные брюки, белую рубашку с закатанными до локтя рукавами, поверх — легкая жилетка без каких-либо украшений. Никаких регалий, никаких побрякушек.

Но я знал, что люди несли сюда огромные деньги. Так где же они? Деньги, заработанные у тех, кто отчаялся? Тщательно спрятаны?

— Прошу простить за такой скромный прием, — продолжил ректор, обернувшись через плечо. — Вы написали, что прибудете поздно, но, признаться, я не ожидал, что глубокой ночью.

— Вы знаете, что днем я никак не мог позволить себе сюда явиться, — ответил я, когда Гордан остановился перед дверью и отворил ее.

— Боитесь слухов? — спросил он, и на его губах появилась такая улыбка, что захотелось съездить ему по физиономии.

Я сжал челюсти.

— Если узнают, что герцог посещает подобные заведения, боюсь, тут разговор пойдет уже не о слухах, а о репутации всей моей семьи.

— Что ж… Понимаю, — кивнул Гордан, и в его голосе мелькнуло что-то похожее на… сочувствие? — Проходите.

Я проехал в маленький кабинет. На столе лежала раскрытая книга с заложенной страницей, рядом — исписанный мелким почерком блокнот. Белая мантия аккуратно висела на крючке.

В нос снова ударил запах спирта. Неужели он решил расслабиться ночью? Если так, то стоило ли удивляться?

Я знал, как называли это место. Последнее пристанище. Дом сумасшедших. Сборище сектантов… Но никак не Академия.

— Прошу вас, — сказал Гордан, проходя в кабинет и усаживаясь за стол. Я подкатил коляску ближе.

— Вы можете мне помочь? — сразу перешел к делу я.

Мое письмо Гордан уже прочитал и ответил, что необходим личный разговор. Раз так — я приехал. Но пустой болтовней заниматься здесь не собирался. У меня было слишком много дел, чтобы так бездумно тратить время.

Гордан покачал головой.

— Я не могу дать вам точного ответа, ваше светлейшество, — произнес он медленно, словно взвешивая каждое слово. — Но я могу утверждать, что если бы вы спонсировали наши исследования, я, скорее всего, смог бы.

Я скривился. Скорее всего… Какая-то издевательская неопределенность.

— Вам что-то не нравится? — спросил мужчина, приподняв бровь.

— От вас пахнет спиртом, — не выдержал я. — Я слышал, что у вас здесь спирт разливается на каждого, кто примкнет к вашим… исследованиям.

Я еле выдавил из себя это слово вместо «непонятным ритуалам» или «массовым попойкам». Но Гордан, казалось, ничуть не обиделся. Напротив, он слегка усмехнулся.

— Я предпочитаю, чтобы говорили: для каждого, кто по доброй воле вступит в ряды нашей академии. И да, спирта у нас в достатке, — он выставил руки вперед и помахал ими, словно демонстрируя что-то важное. Я не сразу понял, что именно происходит, но запах усилился. — Перед вашим приходом я тщательно протер ими руки. И каждый студент или преподаватель в нашей академии постоянно обрабатывает руки. У нас так положено.

Я постарался не выдать реакции. Но звучало как безумие… Они здесь руки протирают спиртом…

Впрочем, чему я удивляюсь.

Еще они ходят в белых мантиях и устраивают массовые сожжения каждую неделю. И, демон раздери, никто не знает, что они там жгут. Может, и людей…

Я старался не опускаться до совсем безумных теорий. Ведь если внимать всем слухам, то здесь и младенцев ели заживо. Но это заведение… «Академия»… находилось на моих землях, и мой поверенный доносил мне сведения о ней каждую неделю. Никаких пропавших младенцев или сожженных людей в округе не наблюдалось.

Зато…

Поверенный донес мне целых десять толстых папок с делами людей, которые когда-то присоединились к исследованиям в этой академии. И их дела весьма и весьма удивляли.