То ли она подумала, что это все мне не нужно, то ли понадеялась на Розетту. Она должна была мне помогать, а значит, должна давать мне больше информации! Как я могу найти подход к мальчику, если совсем ничего здесь не понимаю?

Хотя… я еще не знала, что мне ответит Илана на мое письмо. Сейчас я даже немного жалела о том, как все обрисовала в нем. Если Илана скажет бросить все, мне будет жаль оставлять мальчика. Я знала его всего ничего, но уже чувствовала какую-то странную ответственность за него.

Под утро я все же уснула — и проспала всего пару часов. Но чувство, что я безумно хочу спать, воспринималось куда легче, чем недовольное бурчание Розетты. Ведь разбудила меня именно она.

— А это что вы разлеживаетесь! И что это с волосами! Батюшки, вы их даже в косу не убрали? — запричитала она с порога.

В мою комнату Розетта вошла без стука и буквально с первой секунды начала причитать и отчитывать меня, словно я провинившийся ребенок.

— Ну и вредная бабка, — проворчал хорек, сворачиваясь в клубок в своей лежанке. — Утро началось, а от нее уже голова болит.

Я искренне завидовала тому, что у него была такая возможность — просто отвернуться и продолжать спать. У меня такой роскоши не было.

— Розетта, могу я утром хотя бы в туалет сходить одна… — начала я, но она уже открыла рот для новой порции нравоучений.

— Вы время-то видели? Уже завтрак скоро, а вы нечесаные, несобранные… Я доложу леди Илане…

Это было последнее, что я услышала перед тем, как закрыть дверь в уборную. Холодная вода помогла мне прийти в себя: я умылась, расчесала волосы и наконец вышла. Розетта стояла посередине комнаты, словно все это время сверлила взглядом дверь, ожидая моего появления.

Утро с будильником и сборами в поликлинику показалось мне раем по сравнению с этим. Там — любимый кофе из любимой кружки, забавная мелодия на звонке будильника, и даже радио в маршрутке значительно повышало мне настроение. А здесь… бурчание Розетты и ее попытки сломать мне ребра, утягивая корсет.

— Послушайте, я же задохнусь так! — вырвалось у меня, когда она очередной раз дернула шнуровку.

Кажется, сегодня Розетта разошлась не на шутку — утягивала корсет еще туже, чем вчера.

— Вы что, издеваетесь надо мной? За то, что я не проснулась вовремя? — возмутилась я.

— Я утягиваю строго по нормам, — пробурчала Розетта. — Ни меньше, ни больше! Это вы… вы разожрались!

Розетта дернула корсет с новой силой. Я выпрямилась и отшатнулась, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Это уже все границы переходит! — сказала я сдавленно. — Какое-то хамское заявление!

Розетта только головой покачала, словно я была неразумным ребенком.

— Да вы сами посмотрите! — воскликнула она, ткнув пальцем в зеркало. — У вас грудь не влезает! Леди Илана — тростиночка! А вы… наели!

Я фыркнула от такого заявления, но против воли кинула взгляд в зеркало. А потом… застыла.

Наверное, я не заметила сразу. Но сейчас, при дневном свете, разница стала очевидной.

— И правда… — тихо вырвалось у меня.

Из-под утягивающего корсета на меня смотрела… грудь. Илана и правда была очень худенькой. И у нее, скажем так, округлых форм не было вовсе. А теперь…

— Вот видите! Разожрались! — с победным видом повторила Розетта.

— Ну что значит «разожрались»?! — вспыхнула я, чувствуя, как щеки заливаются краской. — Во-первых, следите за языком! Такая манера общения отвратительная и неуважительная! Во-вторых, я не могла наесть грудь! Тем более за один вечер!

Я снова повернулась к зеркалу, вглядываясь в свое отражение. Талия тоже казалась больше, и бедра округлились, и даже лицо… черты стали немного мягче, полнее, чем у тонкой, изящной Иланы.

— За один день такие формы не наедаются! — твердо сказала я, чувствуя, как внутри просыпается тревога. — Может, магия как-то… сломалась?

— Леди Илана использует сильную маскирующую магию, это невозможно, — отрезала служанка, но в ее голосе я уловила едва заметную нотку сомнения.

— Но вы сами видите…

— Я вижу, что вы слишком плотно вчера поужинали, — скрестила руки на груди Розетта.

Я устало вздохнула. Ну и упертая! Как будто я вела диалог с дверной ручкой! Я, конечно, понимаю, что здесь, в этом мире, девятнадцатый век, но должен же человек понимать, что грудь из тарелки супа не выпрыгивает!

Я потерла виски, чувствуя, как начинает болеть голова. А потом руки сами потянулись к завязкам на спине. Но потянула я их в обратную сторону, освобождая свое бедное несчастное тело из тисков.

— Это что же вы творите… — начала Розетта, но я не дала ей договорить.

— Я не влезаю, — твердо сказала я. — С вашей магией явно что-то не так. Но я стала больше на несколько размеров, и пока точно не влезу в ваши нездоровые стандарты.

Розетта поставила руки в боки и закатила глаза. Но я тоже была не пальцем делана — скрестила руки на груди и выдержала ее взгляд.

— Все доложу леди Илане… — пригрозила она.