— Я ценю то, как вы заботитесь о моем браке и благополучии, мистер Хант, — сказала я с самой сладкой из улыбок, — но я всем сердцем доверяю своему мужу. Он странно воспринимает время, у него странное расписание. Он художник.

Усмехнувшись, он снял очки и положил их в нагрудный карман рубашки.

— Вам известно, что у вашего супруга были проблемы в детском доме? Даже в нескольких, если точнее.

— Не понимаю, каким образом события чьего-то детства могут повлиять на текущую жизнь.

Он улыбнулся мне.

— Любопытно, что это говорите именно вы, Петронилла.

Он потянулся к ящику стола, который со скрипом открылся, и достал оттуда папку, положив ее на стол перед собой так, словно это был Рождественский гусь, которого он собирался съесть на моих глазах. Он открыл ее и проглядел страницу, потом следующую, не спеша поделиться увиденным со мной.

— Вспышки гнева. Признаки асоциальной личности. Необоснованная жестокость в отношении сверстников и персонала. Расстройство сна. Угрозы приемным родителям острой палкой. Запугивание монахини, служившей в приюте Святой Люсии, — он умолк, приподняв бумаги вверх, но не показывая мне. — Этого было достаточно для наблюдения у психиатра.

Я поерзала на стуле, неуверенная в том, как оправдать такое поведение. Должна была быть какая-то причина. Обязана. Это было вообще на него не похоже.

— Я спрошу всего один раз, и вам лучше найти в себе силы на честный ответ, — он убрал папку обратно в ящик стола и выпрямился. — Где был ваш муж в день исчезновения Винсента Карлайла?

— У себя в мастерской. Может, до восьми вечера? — это было все, что я могла сказать уверенно. — Его расписание непредсказуемо.

— Все в порядке, вы — честная женщина, и я ценю то, что вы вообще отвечаете, — заверил он меня. — Вы знаете, где он был в день вашей свадьбы?

— На свадьбе.

— Нет, — он приподнял блокнот, — в газетах писали, что ваша свадьба проводилась закрыто, после полудня, — он слегка подался ко мне. — Вы знаете, где он был ранее в тот же день?

«Нет, мы познакомились на свадьбе», — хотела сказать я.

— Не знаю. Видеть невесту в платье в день свадьбы — плохая примета, — мой ответ был почти насмешливым. — Почему вы спрашиваете?

— В тот день пропала пара, — он передал мне фотографию. На ней было двое людей, состоятельных, но не знатных. Они казались юными и приятными.

— Прошу прощения, я не понимаю, как это может быть связано со мной.

— Вы все поймете, — загадочно проговорил он. — Можете спросить у него сами. Я продолжу.

— Прошу вас, — настаивала я.

Я знала, что комиссар считал меня глупой, как и большинство женщин, но мне не понравились его попытки возвести стену между мной и мужем.

— Вам известно, что ваш супруг посещает морг минимум трижды в неделю?

Я смотрела на него, ожидая нового подвоха.

— Довольно интересно, что у них не хватает некоторых записей, — заметил он. — Вам ведь ничего не известно об этом, так ведь? — мистер Хант передал мне лист бумаги — список посетителей.

В нем значился мистер Каменев.

Но рядом был другой столбик, с записями о работе крематория.

Чувство было такое, будто гравитация вцепится в меня и швырнет на землю.

Он знает. Знает о доставках.

Я подняла взгляд на мистера Ханта, его глаза были наполнены смесью осознания победы и удовлетворения, которые прожигали меня до самой глубины души, видели насквозь.

Он знал, что это не только огорчит меня, но и уничтожит.

Глава 3 5

Художник

 

— Так значит, все налаживается? — Костя толкнул меня плечом.

Мой виски расплескался в стакане.

— Нормально, — пробормотал я.

Тихий шепот утра смешался с сигаретным дымом и запахом кофе темной обжарки. Вокруг от пола до потолка тянулись деревянные панели, позади бутылок в баре виднелось зеркало, а из спрятавшихся за дымом и шторами окон струился призрачный свет. Нарисованные на стекле золотые буквы изнутри казались написанными задом наперед, яркими в лучах солнца. Они зазывали внутрь тех, кто страдал от похмелья. Мы с Костей устроились в углу бара. Мой друг заказал себе пива и чашку кофе с утра.

— Теперь, когда вы с женой поладили, Эмили просится пойти куда-нибудь всем вместе, — улыбнулся он. — Можем повеселиться, пойти на спектакль или поужинать, как думаешь?

— С чего ты это взял? — рассмеялся я.

— О, прости. Я просто подумал… — он неловко отпил из бокала, будто зашел дальше, чем хотел.

Покачав головой, я сделал еще глоток виски и нахмурился.

— Погоди, — я повернулся к нему. — О чем ты говоришь?

— Учитывая слухи, я решил, что ты последовал моему совету, — пожал плечами он и тоже нахмурился, столь же смущенный моей реакцией.

— Почему ты об этом заговорил?

— Ты видел сегодняшние газеты?

— А это тут причем?