Я чувствовала себя наполненной, принимая его длину. Он растягивал меня изнутри, затмевая все чувства. И все же, это была лишь половина. Он говорил со мной легкими поцелуями, короткими взглядами, словно искусно сплетая нас воедино. Это был язык тела и души.

Я вскрикнула в его губы и крепко поцеловала, пытаясь отвлечься от того факта, что мы обнажены и находимся в общественном месте. Я приподнялась, опираясь на него, а он сжал меня сильнее, обхватив руками за талию. Будто каждый звук, каждое невысказанное слово заставляло его обнимать меня крепче, и вместе с тем он сдерживался, заставляя себя пробовать, хотя хотел поглощать. Это был тот вид голода, когда жаждешь человека, вкуса его губ на твоих. Когда оба желаете держать в ладонях сердца друг друга и надеетесь, что никто не сожмет крепче, чем нужно.

Чем больше он позволял мне видеть и чувствовать, тем глубже проникал в пустоту в моей груди, наполнял мое сердце и заменял собой кровь, пока он не остался моим единственным желанием. Лишь он один. И глубокое, первобытное желание поглотить его целиком.

— Аркадий! — переполненный чувствами вскрик.

— Я принадлежу тебе… — выдохнул он мне в шею.

— Пожалуйста…

— Я твой, я совершенно и полностью твой, — его слова звучали так легко, что мне почти показалось, что он говорил это сам себе.

Я вцепилась пальцами в его плечи, уперлась своим лбом в его, мои бедра отчаянно дергались в его руках. Скорость наших движений и жар тел добирались до самых потухших чувств. Все устремления, кроме того, чтобы получить удовольствие, быть желанной, растворились.

— Вот так. Еще раз, — прошептал он приказ мне в самое ухо, — отдай его мне.

Он скользнул рукой мне под юбку, одновременно снова прижимаясь к моим губам. Внезапное прикосновение оказалось слишком интенсивным, всепоглощающим, особенно когда сочеталось с остальными ощущениями в теле. Клянусь, мой стон перерос в крик, позвоночник содрогнулся, и я выпрямилась, Аркадий сильнее прижал меня к себе.

Я уселась ему на колени, но сил хватало лишь слегка покачиваться. Я решила, что он уже давно кончил, потому что вся эта влага не могла быть моей. Мне показалось, что мы оба ничего не видела вокруг.

— Мой, — выдохнула я, прижимаясь к нему лбом. — Бог свидетель, если я и желаю чего-то на этом свете, то лишь тебя.

— И, если дьявол меня не покарает, пусть я буду твоим, — он выровнял дыхание и широко улыбнулся, откидываясь назад и притягивая меня к груди.

И будто двое жителей озера, мы провели остаток предрассветных часов, глядя в небо сквозь бутоны цветов. Ветер гулял между их стеблями, шепча нам о секретах, что мы хранили, о моментах, которые украли и о ночи, когда наши сердца проросли друг в друга корнями, создавая для нас новый дом.

Глава 3 2

Художник

Когда долго не видишь созданные тобой предметы искусства, а потом вдруг сталкиваешься с ними, это похоже на встречу со старым другом.

Каминные полки, резные каменные перила и даже акцентные украшения были мне хорошо знакомы, и все же видеть их было странно. Они делали дом роскошным, заявляли о богатстве и хорошем вкусе хозяев, и говорить так было нарциссично, поскольку все их сотворил я.

И все же я не мог не чувствовать себя так, словно передача их владельцам была моим первым предательством, словно я впервые отдал вместе с ними часть себя.

А теперь мне даже казалось, будто я купил за них жену.

— Аркадий! — миссис Де Виллер появилась на вершине огромной лестницы, лучезарно улыбаясь, и побежала вниз по ступеням так, будто у нее куча дел и очень мало времени. — Мой муж у себя в кабинете, идите прямо по коридору, это будет первая дверь слева.

Я очень хорошо знал, где находится кабинет.

Когда я пришел, он выглядел совсем иначе при ярком свете дня.

Адриен Де Виллер сидел, откинувшись назад в кожаном кресле и листал бумаги. Лучи солнца скользили по столу и ковру. В ветвях деревьев возле окна летали птицы, их тени мелькали за его фигурой.

— Мистер Каменев! Как вы, друг мой? — мистер Де Виллер поднял взгляд от бумаг и жестом показал на кресло напротив него. — Проходите, садитесь.

— У меня все отлично, — я скользнул между деревянных подлокотников на сидение. — Когда вы вызвали меня сюда, дело показалось мне срочным.

— У вас уставший голос. Моя дочь вас замучила, не так ли?

— Конечно нет, ничего такого, с чем я не мог бы справиться.

Усмехнувшись, мистер Де Виллер хлопнул бумагами о столешницу.

— Рад, что вы со всем справляетесь. Когда люди не умеют действовать сообща, все становится гораздо печальнее.

— Мне не впервой сталкиваться с дикими женщинами, — пошутил я, выдавив добродушную улыбку.

— Как и мне, — одной рукой он потянулся к графину и налил нам выпивки в хрустальные бокалы. — Кстати об этом, я хотел попросить вас об услуге.