Он пах какао, кедром и дымом, и аромат струился вокруг меня подобно призраку, что покорил мою душу и теперь звал за собой. Повязка на глазах позволяла мне видеть очень мало, особенно в таком приглушенном свете, и вместе с тем заставляла пространство выглядеть больше, богаче на возможности.

Мое тело расслабилось, и он осторожно повернул меня, держа за руку.

Его ладонь скользнула по моим волосам, по повязке.

Резким движением он поднял меня в воздух, я уперлась руками в его плечи, и он посадил меня на твердую, гладкую поверхность. Мрамор. Мне показалось, что это был стул… как вдруг я поняла, что это было тело, мужское, сидящее, откинувшись назад в расслабленной позе. Вот только перед моими бедрами возвышался кусок камня, похожий на рог седла.

Мой партнер двинулся, отходя назад. Из-за ткани на глазах я видела не так много, лишь очертания фигуры, прислонившейся к прикрытой тканью статуе, и крохотный огонек его трубки, который вспыхивал и угасал. Я чувствовала его запах. Он был так близко, и все же оставался недосягаемым.

— Аркадий?

— Это имя мне незнакомо, — он с шумом выдохнул дым. — И просто ваш поклонник.

Сглотнув, я покачнулась на мраморе. Я чувствовала под собой камень и ощупывала его руками, чтобы узнать форму. Ноги, рука, грудь и живот позади меня. И это значит…

Рог передо мной был членом.

— Не позволяйте зрителям отвлечь вас от столь прекрасного выступления, — сказал он. — Продолжайте.

— Чего ты от меня хочешь?

— Вопрос скорее в том, — он приблизился, голос стал четче, запах дыма — сильнее, — чего хотите вы?

Я сжала член статуи, согревая его в ладонях.

Он склонился ко мне, мой тайный поклонник. Коснулся губами мочки моего уха, скользнул вдоль челюсти. Нежно перебросил волосы через мое плечо.

— Тебе запрещено отступать до самого финала.

Камень был гладким и твердым. Я обхватила его руками, собирая все тепло, какое только могла отыскать, чтобы его подготовить. Но вместе с тем, я чувствовала предвкушение, дрожь в животе, трепет, похожий на тот, что бывает, когда ждешь своей очереди в кулисах.

Когда Аркадий приподнял мою ногу и бедро, я уперлась ладонями в его грудь.

— Зажатый партнер может испортить выступление, — пошутила я, чтобы преодолеть жар, от которого неизбежно запылали щеки.

— Тогда думаю, тебе нужен новый, — ответил он, удерживая меня над неподвижной скульптурой.

Холодная головка скользнула вдоль входа, и я качнула бедрами вперед, чтобы проверить, какие ощущения она вызовет у меня между ног, понять, насколько я на самом деле была расслаблена. Я позволила ей проскользнуть внутрь, совсем чуть-чуть. Прохладный камень заставил меня задрожать.

— Вот так, — Аркадий сжал ладонью мое бедро. — Но боюсь, ты слишком робеешь.

Он опустил меня на член, и я оторвала руки от его груди, чтобы зажать рот.

Он замер, ни одна из мышц не шевелилась. Я уперлась лбом в его грудь и с дрожащим всхлипом расслабилась, дав себе секунду передохнуть, цепляясь за его рубашку. Я чувствовала его член, прижатый к моему животу, пульсирующий, когда я запрокидывала голову.

Он провел пальцами по моей щеке.

— Что ты чувствуешь? — его голос был похож на настоящий, будто на самом деле хотел спросить: «Ты в порядке?»

— Было бы лучше, если бы это был ты, — выдохнула я. Сидя на коленях статуи, не касаясь ногами пола. Мне пришлось развести ноги и напрячь бедра, чтобы обхватить ими мрамор, подняться и вновь опуститься вниз. — Но думаю, я могу потерпеть… ради тебя.

Я держалась за плечо Аркадия, выравнивая движения.

— Вы этого хотели, сэр? — я накрыла его ширинку ладонью, чувствуя, как он вздрагивает. — Вы получаете больше удовольствия от мыслей обо мне или от образа, который я воплотила исключительно ради вас?

Услышав, как он сглотнул, я глубже опустилась на камень. Я отпустила его, откинувшись назад и оперевшись на статую. Двигаясь, я нашла рукам лучшее применение. Я игриво подняла край юбки, обнажив только колени.

Аркадий коснулся моей ноги.

— Нет, — сказала я, — подожди.

Продолжая движения, я приподняла ткань еще выше, до середины бедер. Снова опустившись, я издала стон, странный вскрик, будто кошка в течке.

— Полагаю, вот так смотреть сразу на два произведения искусства — исключительный опыт, — хмыкнул он.

Хоть я и нечетко его видела, я знала, что его взгляд точно прикован ко мне.

— Значит, ты предпочтешь смотреть?

— Не существует большего удовольствия, чем наблюдать за женщиной, пусть и не вмешиваясь.

— Правда? Не существует большего удовольствия? — хитро спросила я. — Совсем никакого?

— Все еще хочешь, чтобы это был я? — его низкий голос прозвучал прямо возле моего уха, член статуи полностью погрузился в меня. — Ты настолько в отчаянии?

Я покачала головой, и его пальцы сжали мои волосы.

— Когда я что-то спрашиваю, ты должна отвечать.

— Да, — всхлипнула я, ноги дрожали от постоянного движения.