— В этом нет никакого смысла, не считая жестокости и забавы. Я смею надеяться, что речь не о последнем, учитывая, что это ваша родная дочь. Что вы с этого получите? — спросил я у ее отца.

— Возможность.

— Чего вы хотите? Что заставит вас остановить эти бесцельные нападки?

— Я боюсь, тут ничего нельзя сделать, — пожал плечам Адриен, глядя на мистера Ханта. — Впрочем, есть кое-что… — он умолк, потянувшись куда-то вбок от стула.

Одним движением он швырнул на стол передо мной сумку. Молния быстро оказалась расстегнута, и за ней мелькнуло что-то зеленое. Больше денег, чем я когда-либо видел. У меня в животе все сжалось.

— Я хочу попросить вас о последней услуге. Для Петрониллы.

— Нет, — я не желал слушать его просьб. Я уже знал, что не смогу этого сделать. Я не мог предать ее, особенно зная, что этот человек уничтожит ее, если никто не встанет на его пути.

— Я предполагал, что вы это скажете. Умеете жестко торговаться. Вы молодец! — рассмеялся он, снова склоняясь и со вздохом бросая на стол еще одну сумку.

Прежде чем я успел открыть рот, чтобы повторить свой ответ, он поднял руку, призывая молчать.

Он потянулся в другую сторону от офисного кресла и встал, кидая третью сумку мне в грудь.

Когда я поймал ее, удар едва не сбил меня с ног, ее вес вышиб воздух у меня из легких.

— Ты умный парень. Не сомневаюсь, что ты примешь верное решение. Все очень просто. Ты убил Винсента. Ну, Петра сказала, что это она его убила, но я знаю свою девочку слишком хорошо. Бедняжка слишком брезглива, поэтому Винсент всегда все делал за нее. Я полагаю, это был ты. А даже если и нет, я заставлю полицию поверить, что так все и было. Ты понимаешь меня, мальчик? — он снова уселся в кресло комиссара. Мистер Хант стоял с ним рядом.

Я с опаской смотрел на него, крепче сжимая сумку.

— Ты заслуживаешь легкой жизни, Аркадий. Мистер Хант весьма подробно рассказал мне о твоем прошлом, — проговорил он. — Разве ты не для того на ней женился? Чтобы спасти ее репутацию? Ну же, мальчик. Окажи ей последнюю услугу и освободи ее от себя.

— Вы хотите, чтобы я оставил ее и добровольно во всем признался, чтобы вы могли исполнить свой план? — усмехнулся я.

— Нет, мой дорогой мальчик, я плачу тебе, чтобы ты исчез. Мы заявим о твоем признании спустя долгое время после этого. Это станет историей десятилетия. Она будет свободна и выйдет замуж за знатного человека, ваша любовь вознесет ее на вершину славы, у тебя будет больше денег, чем ты сможешь потратить за всю жизнь, и никто не окажется за решеткой.

— Никто? — рассмеялся я. — И даже вы?

Очаровательная искренность на его лице дала трещину, показав скрывающегося внутри хитрого монстра, прежде чем маска снова сгладилась.

— Если хочешь мне угрожать, говори прямо.

— Фермы, — я был тверд в своих обвинениях, но не мог показать ему, как много знаю на самом деле. — Вы поэтому хотите, чтобы нас печатали на первых страницах? Позорите свою дочь в заголовках, лишь бы никто не заинтересовался происходящим на фермах? Уверен, эпидемия окажется куда более громкой новостью, чем женщина, которая вышла замуж за предполагаемого убийцу, против которого нет улик и даже тела, — я сжал челюсть и сдержал слова, которые на самом деле хотел сказать.

— Какая интересная история. Хочешь сделать на нее бесполезную ставку? — спросил мистер Де Виллер, постукивая по столешнице. — Ты молод, и я уважаю твою веру в прессу. Правда в том, что это всего лишь фермеры. Даже если ты предупредишь их о чудовищной божьей каре, которая унесет жизни миллионов, газетчики не обратят на тебя внимания, если среди жертв не будет европейцев как минимум из верхушки среднего класса. Эти люди приезжают со всех концов света, чтобы работать в поле, без семьи, без связей с землей или обществом, видя для себя только заработки.

— Но это люди, — резко сказал я, глядя на мистера Ханта. — Вы так часто рассуждаете о честности, что я полагал, будто в вас есть некоторая порядочность, пусть и омраченная снобизмом. А вы — просто упорный мошенник! Как вы вообще живете, унижая людей за мелкие проступки, в то время как сами прикрываете такое издевательство над правосудием?

— В мире всегда будет необходимое, неизбежное зло, — сказал мистер Хант. — Когда повзрослеешь, ты поймешь, что так устроен мир. Всегда есть компромисс.

— А вы — трус, — бросил я ее отцу. — Бросаете Петру волкам на съедение, но это вам не поможет. Разве то, что вашу дочь полощут в прессе, не вредно для бизнеса?