— Ты тратишь свое желание на что-то неопределенное? — усмехнулся он. — Я согласен, хотя и думал, что ты предпочтешь что-то более быстрое.

— Я могла бы, но так у меня есть возможность помечтать, или ты не согласен?

— Я соглашусь на что захочешь, это же твое желание, — он покачал головой, развеселившись от моего предположения.

Окруженная шумом, я прикрыла глаза. Я думала, что мне не нравятся мероприятия, общество, люди, если уж на то пошло. Возможно, дело было лишь в том, что я никогда не была с людьми, с которыми весело. С Аркадием все было ново, он делал приключения забавными, пусть я и не собиралась говорить об этом ему.

Мне пришла в голову идея, и в груди расцвело что-то теплое. Мы с ним против всего мира. Какая восхитительная мысль.

Глава 3 4

Артистка

Запах средства от моли обжег мой нос. Я нерешительно перелистывала страницы каталога, потрепанные по краям из-за того, сколько пальцев уже к ним прикасались. Даже не обладая современным оборудованием, моя портниха была лучшей. Ее салон был безымянной дырой на Пятой Авеню, но больше нигде было не найти таких же чудесных изделий. Сначала я пришла сюда, чтобы подогнать балетные костюмы. Позже я начала полностью здесь одеваться.

Я не могла выбрать из различных видов комбинаций. В моду входили новые цвета, но я не понимала, почему это важно, если их никто не увидит кроме мужа и служанки.

Эта мысль заставила меня остановиться, и на меня снизошло озарение.

Были ли у Аркадия предпочтения? Он о них не упоминал. Полагаю, то, что он никогда не говорил ничего, что заставило бы меня переодеться, было хорошим знаком. Нравился ли ему какой-то цвет больше, чем другой? Раздражало ли его прикасаться к какой-то из тканей? Были ли какие-то детали, которые его не волновали? А может, ему было вообще все равно, и я сама себя загоняла в тупик.

Звон колокольчика на входной двери напугал меня, сердце подпрыгнуло, и я вынырнула из размышлений.

— Петронилла?

Я оглянулась через плечо.

— Хелен, — вежливо кивнула я.

— Знаешь, ты всегда была такой хорошенькой, — робкая улыбка на высокомерном лице. — Должно быть, приятно по-прежнему привлекать внимание, даже когда ты не на сцене, — она обернулась к кому-то из своей свиты. — Вы согласны? Правда ведь она милая?

— Не уверена, что хочу знать, откуда взялись эти внезапные комплименты, — я держала на лице безразличное выражение, с осторожностью выдавая любую реакцию. Все знали, что похвала, полная зависти, была дурной приметой, особенно для тех, кто неверно ответил.

— Да ниоткуда, на самом деле, — хихикнула она, повернувшись к другим девушкам. — Мы должны были догадаться, что найдем тебя здесь.

Их короткие взгляды метались то к нам, то от нас, пока они смеялись, прикрываясь веерами и перчатками.

В начале сезона это еще могло бы мне досадить. Но теперь я осознавала, что не только не в силах понять их злобные шуточки, но и не готова обращать на них внимание.

— Ты давно говорила с Лорелеей?

Я вновь подняла на нее взгляд. Теперь она не казалась такой враждебной.

— Да.

— Сомневаюсь. Я думаю, тебе наконец удалось уговорить ее бросить балет.

— Я ей не мать, она сама решает, чем ей заниматься и где находиться. Меня это не касается.

— Ты нас всех одурачила, — ухмыльнулась она, позади нее раздалась пара легких смешков. — Как ее дублерша я должна тебя благодарить. Уильям был в ярости, когда она не появилась на собственном дебюте.

— Ты невероятно оптимистично настроена, — я сжала челюсть так, что почувствовала напряжение в шее и затылке.

— Не могу не радоваться перспективам светлого будущего, — она подняла подбородок повыше и победно улыбнулась. — Ну, прошлое в прошлом, нужно смотреть вперед. Искренне надеюсь, что ты наслаждаешься пенсией.

Я отвела от нее взгляд и положила руки на каталог, чтобы не дать им шанса вцепиться в мягкую плоть на ее лице. Новый резкий удар двери по колокольчику возвестил об уходе другой посетительницы, чей высокий, раздражающий голос звучал в отдалении.

Я медленно выдохнула, будто задержка дыхания сдерживала рвущиеся наружу злобные слова после перепалки. Крошечная оптимистичная часть моего разума советовала забыть об этом и продолжить заниматься своими делами, но куда большая, пессимистичная, подсказывала пойти домой и разбить что-нибудь наедине с собой.

Раз уж я была не в настроении отправляться на прогулку, то поступила так, как того требовали низменные чувства. В конце концов, сегодня не было причин оставаться на улице.

Возвращение домой было столь же обыденным и непримечательным, как и путь туда. Я поднялась по каждой из семи ступенек своего крыльца, поравнялась с цветочными ящиками на окнах. Слева от двери лежала газета.

Я склонилась, чтобы взять ее, сверток бумаги был сухим, и с него на меня смотрело знакомое лицо.