Сумка и пальто Аркадия висели на вешалке, а я и представить себе не могла, чтобы он надолго с ними расстался. Он скоро вернется.

Я успокаивала себя тем, что раз все это так, то значит, все в порядке.

Массируя затекшими пальцами основание разболевшейся шеи, я по привычке отправилась на кухню. Ничего необычного не происходило, у меня всего лишь разыгралось воображение.

Потом я увидела их на рабочем столе.

Ключи, вместе с цепочкой.

Я вздохнула от глубочайшего облегчения и принялась перебирать пальцами тонкие цепочки, опираясь локтями на столешницу. Я с силой сжимала каждый ключ, напоминая себе, что они здесь и все хорошо.

Теперь, когда цепочка была снова у моего бедра, можно было снова начинать разбирать гору подержанных вещей, которые мне щедро отдала сестра. Я не могла даже представить себе, как наведу порядок в доме. Возможно, сегодня я займусь коробкой с мелочами.

Сев за стол, я притянула ее ближе к себе. Она не была чересчур тяжелой, и кажется, внутри лежали какие-то бумаги. Я поклялась себе, что, если там окажутся старые квитанции об уплате налогов, мне придется поговорить с ней о том, чтобы они сами выбрасывали мусор, а не отвозили его ко мне.

Я сняла крышку с коробки, и когда она наконец поддалась, в воздух взмыло облачко пыли. Хорошая новость была в том, что там был не старый хлам.

Сначала я вытащила пачку фотографий нашего старого дома во Франции. В углу было нацарапано: Турнон-сюр-Рон, ‘87. Виды Нью-Йорка были великолепны, но ничего не могло сравниться с югом Франции.

Вдоль улиц тянулись каменные дома, высокие, заросшие травой холмы возвышались прямо за границами городской площади. Была либо весна, либо лето, точнее было сложно сказать, лишь судя по свету и зданиям.

На другой фотографии был фруктовый сад, снятый с вершины холма. Прямо за деревьями виднелась река. Судя по тому, что кто-то собирал абрикосы, был конец июня.

И еще одна, на которой были люди.

Мужчина и женщина, выглядевшие как более мягкие версии моего отца и матери. У отца не было ни жестко накрахмаленного воротничка, ни морщин под глазами. Мать стояла, расправив плечи, одетая в легкое платье. Из ее небрежной прически выбивалось несколько прядей. Рядом друг возле друга стояли мои сестры.

Я тоже должна была быть на снимке, но меня не было. Единственным другим человеком была высокая женщина, чуть старше моей матери. Она выглядела как прислуга и стояла возле матери, положив руку на плечо Фелиции, словно пытаясь удержать ее на месте для снимка.

Я посмотрела на обратную сторону фотографии, где была лишь надпись: Семья де Виллер, ‘79.

Я должна была быть на этом снимке, подумала я, мне было примерно два годика.

Спрятав фотографию в карман, я сложила остальные в коробку и закрыла крышку. Что-то во всем этом заставляло меня чувствовать себя Пандорой. Передо мной лежали секреты, и я не была уверена, хочется ли и интересно ли мне их узнать.

Чтобы докопаться до правды, мне нужно было больше времени, чем пара полуденных часов, и мне хотелось заняться другим расследованием.

Я вернулась в офис коронера, с бутылкой вина в руках. Мужчина, сидящий при входе, заметил меня и кивнул. Когда идешь уверенно и несешь с собой что-то дорогое, никто не задает вопросов. Теперь я знала, куда идти, запомнила дорогу с прошлого раза.

Края ступенек были чистыми, текстура бетонных стен выглядела отчетливее со свежего взгляда. Кабинет оказался там же, где и в прошлый раз, открытый из-за отсутствия владельца. В самом низу, третья, нет, четвертая дверь слева, прямо за углом коридора, там, где он расходился в стороны.

Я со всей осторожностью посмотрела в каждую сторону два раза, чтобы быть уверенной, что никто меня не увидит. Тихо и аккуратно я повернула ручку. Дверь не скрипела, когда я вошла внутрь и плавно ее прикрыла, так, чтобы она не щелкнула, вновь прилегая к раме.

Теперь можно было начинать работать.

Упав на колени перед шкафчиком, я принялась рыться в карманах. Я вытащила убогие ключи, все еще покрытые остатками хлопьев глины. Было темно, лампа на столе давала мало света, так что было сложно попасть в скважину. Я скребла ключом по латуни замка, пока он наконец не провалился на место.

И не повернулся.

Я попробовала следующий, дрожа, пока ключ неловко звякнул о скважину — он был слишком большим.

— Ну давай же, — тихо вскрикнула я, вертя в руках кольцо, пока пробовала другой ключ, и еще один.

Подошел самый маленький, он легко скользнул внутрь и провернулся без каких-либо усилий.

Ящик оказался тяжелым и переполненным, бумаги сминались и выпадали наружу. Я подхватила небольшие обрывки бумаги, собирая их, пока не вытянула ящик окончательно и не увидела царивший в нем бардак. Там оказалось множество папок. Они были разной толщины, из некоторых выпали фотографии, которые теперь были беспорядочно разбросаны.

Они словно хотели, чтобы я их нашла и падали мне прямо в руки.