Что-то в ее дневной одежде звякнуло, пока я ее собирал. Помедлив, я завернул цепочку в нижние юбки, чтобы заглушить звук. Оглянувшись, я заметил, что она не обратила на шум никакого внимания.

Глава 2 6

Артистка

Я впервые не нашла Аркадия в его мастерской.

Нервно покачивая ногой и неловко ссутулившись, я уселась на его матрас. Я провела пальцами по ткани — пыль собралась в кучку и поднялась в воздух, сияя в утреннем свете.

Я изо всех сил старалась делать выводы о его прежних условиях жизни с осторожностью. Так мне было немного проще их романтизировать. Аркадий мог сделать привлекательными даже самые кошмарные обстоятельства.

Возможно, я преувеличивала, и это было далеко от кошмара.

Мастерская становилась для меня знакомой и приятной. Я могла представить, как читаю на чердаке книгу, пока снизу раздается стук долота. Или смесь запахов глины и холодного кофе в те моменты, когда мы задержимся здесь до утра.

Окно было огромным и странной формы, и при этом невероятно старым. Оно выходило на восток, так что свет должен был быть таким же мягким каждое утро. Как же прекрасно было бы стать его музой, обнаженной, купающейся в лучах солнца! Не быть связанной обязательствами, вдыхать запах земли и одеколона, чувствовать, как его руки притягивают меня в тепло одеял, спасая от холода плохо отапливаемого помещения.

Не то, чтобы я пряталась, чтобы сделать ему сюрприз, но я поймала себя на том, что жду возможности его увидеть. Мысли о нем вдруг согрели меня, как пиджак в морозный день, и я непроизвольно улыбнулась.

Но его не было нигде поблизости.

Глупая, тешишь себя надеждами. Не веди себя, как ребенок.

Когда я встала, по полу покатилась пустая банка из-под краски, и я оттолкнула ее еще дальше от себя.

Пока я спускалась по лестнице, статуи казались мне пугающей толпой. Мне не хотелось смотреть им в глаза. Они расскажут ему, что я приходила.

И все же, с каждым визитом они становились все менее жуткими. Я уже была знакома с их позами, выражениями на лицах и даже с некоторыми именами, вырезанными на постаментах.

Одна из скульптур была новой.

Она изображала женщину, расслабленно лежащую на плите, запустив руки в волосы. Мотыльки вылетали из ее груди и покрывали все ее тело и прическу.

Они покрывали ее тело знакомым узором.

Я никогда, даже на долю секунды, не считала себя произведением искусства, но было нелегко убедить себя в том, что эта статуя воплощала… некоторые части меня.

Вся кротость мира не сравнится с тем, какими идеальными видят нас возлюбленные. Для него я олицетворяла красоту. Лишь для него одного, но кажется, мне этого было достаточно.

И прямо рядом с ней, словно чтобы напомнить мне о моем истинном месте в мире, обнаружились напоминания о смерти.

Стол… заваленный всякой мелочевкой, инструментами, тряпками. А среди всего этого — серебряный портсигар Винсента.

Я взяла его, покрутила в руках. Отпечатки моих пальцев скрыли следы предыдущих рук, отражение покосилось из-за вмятин и других признаков того, что им пользовались с любовью. С таким почтением относились лишь к самым ценным вещам. В выбитых на плоской стороне буквах В. М. К. скопилась пыль.

Я почти почувствовала ностальгию перед тем, как получше рассмотрела остальные предметы. Ремни и пряжки, портсигары разных размеров, четки, набалдашники тростей ручной работы. Ничего из этого не заставило сердце сжаться… пока я не увидела цепочку для ключей.

Сначала я подумала, что это моя. Но нет, конечно, нет. Моя была у меня на бедре, и я касалась ее прямо в тот момент. А та принадлежала кому-то другому.

Затылок наполнился жаром прямо в том месте, где шея соединяется с головой, грозя сжечь меня дотла.

Нет, это ничего не значит. Это просто мелочи. Он их собирает.

И все же… цепочка была непохожей на мою. Она была красивее. Слишком дорогая, чтобы ее могли выбросить, слишком хорошо начищенная, чтобы предположить, что ее кто-то забыл. Подарок на память от другой женщины?

Словно охваченная порывом в последней момент, я принялась рыться в вещах. Они сыпались на пол, цепляясь друг за друга, словно умоляя меня остановиться.

И вот они обнаружились.

Ключи Винсента.

Я схватила небольшую связку разных крошечных ключиков, скрепленную большим кольцом. Я узнала их, потому что Винсент часто сжимал их длинными пальцами, поигрывал ими, когда пытался изобразить уверенную походку, а случалось такое часто. Полагаю, они напоминали ему о том, что он держит в руках весь мир. И теперь они были у меня.

— От тебя пахнет землей, — Лорелея изогнула губы в усмешке.

— Мой муж касается меня теми же руками, которыми создает скульптуры, — у меня дернулась мышца на подбородке. Мне не удалось сдержать легкой улыбки. — Думаю, ты по той же причине пахнешь дешевой выпивкой?

— Ты знаешь, как пахнет дешевая выпивка? — вскрикнула она. — Твой бедняк дурно на тебя влияет.