— Уверена, тебе хочется, чтобы твой на тебя тоже дурно повлиял.

— Не бесплатно, да он и не будет.

— Так ты собираешься себя вести? — прошипела я, сжимая ее руку в своей.

— Я веду себя точно так же, как ты, — невинно ответила она, вращая между нами зонтик от солнца. У нее была новая сумочка с абсолютно нетронутой ручкой. — Возможно, нам стоит позвать наших мужчин на прогулку. Длинные прогулки полезны, когда нужно поддерживать псов в форме.

— Аркадий — не собака.

— Да, Петра, я знаю, что на самом деле он не собака, — фыркнула она. — Теперь мне и шутить нельзя? Ты стала настолько чувствительной?

— Возможно, я переросла твой юмор, — пожала плечами я. — А может, ты просто отвратительно шутишь.

— Как будто ты знаешь, какие шутки хороши.

Я потянула ее назад за руку, погружая каблуки в гравий на дорожке.

— Почему мы все еще делаем это? Почему ходим кругами?

— Это же прогулка, мы и должны ходить по огромному кругу.

— Не умничай, девочка, — отрезала я.

Глаза Лорелеи округлились от какого-то подобия удовлетворения. Она цокнула языком и растянула в улыбке накрашенные губы.

— Я сейчас почти слышала голос твоей матери. Возможно, ты превратишься в нее раньше, чем ты думала?

— Я понимаю, что сейчас ты довольна собой. Между тобой и твоим покровителем…

— Он мой жених.

— …и о чем бы ты не общалась с моей матерью, оно того не стоит, — закончила я.

— Кто сказал, что я говорила с твоей матерью?

— Да ладно тебе, Лорелея, — рассмеялась я, — когда я видела тебя в последний раз, на тебе была ее брошь, платье по выкройке, которую она сделала два года назад и ее старая сумка. Она позволила тебе забрать ее вещи с прошлого сезона? О чем она попросила взамен?

— В отличии от некоторых людей, — сделав паузу, она приподняла бровь, — она не просила ни о чем, кроме моей компании.

— Компании? Или она предложила стать твоей наставницей.

Вращая зонтиком, Лорелея пожала плечом и отвернулась.

— Догоняй, или оставлю тебя здесь, — пригрозила она.

Позволь я крови закипать еще дольше, хлынула бы из моих ушей, глаз и рта вместе с потоком оскорблений.

Я шла с ней рядом, чувствуя слишком сильное отвращение, чтобы разговаривать. Впрочем, у нее не возникло проблем с тем, чтобы продолжить сплетничать с того места, где она остановилась. Ее лицо было таким ярким, добрым и полным сил.

Лорелея справлялась так хорошо, потому что сохраняла самообладание. Мне казалось, она не могла позволить себе сбиться с пути. Я осознавала свои преимущества в этом вопросе. Я могла устраивать истерики и впадать в уныние, не рискуя ничего потерять в жизни. Но можно было решить это и по-другому, и я не знала, что наступит раньше, конец нашей дружбы или неизбежная кончила Лорелеи. От этого все казалось довольно безрадостным. Мне казалось, что я вижу будущее, словно смотрю кино.

Мы пришли ко мне домой, но я едва осознавала происходящее. Лорелея этого не заметила, она была слишком занята болтовней. Даже когда мы вошли внутрь и устроились в гостиной, она все еще говорила.

Она сняла перчатки и положила зонтик рядом с собой, лихорадочно двигая губами, но я ничего не могла разобрать.

— Фу, — Лорелея замахала руками в воздухе, в ее волосах запутался мотылек. — Тебе и правда нужно что-то сделать с этими существами. Не знаю, как ты так живешь.

— Не припомню, чтобы ты жила в лучших условиях.

Она меня проигнорировала, разглядывая фотографии на столе, и лучезарно улыбнулась, увидев одну из них.

— Нам нужно всем вместе пойти в оперу! Это будет так весело! Не будь такой унылой, давайте сходим! — пискнула она.

Я уставилась на фото, и вся кровь будто вытекла из моего тела, словно ее высосал какой-то вампир.

— Ты не можешь одеться как обычно, нужно найти что-то красивое. Уильям любит покрасоваться. Уверена, Аркадий тоже не будет против тобой похвастаться.

Она показала фотографию мне.

— Сколько воспоминаний!

На изображении были мы. Мы с Лорелеей. Мы с Лорелеей и все остальные. Вся труппа, пока мы еще были единым целым.

— Петра?

Ее слова затихали, у меня все плыло перед глазами.

Худые, нелепые ноги девушек всех возрастов. Локоны Лорелеи уложенные спереди, росли как попало. Я помню тот день. Мать прямо тем утром отчитала меня за то, что я уже в третий раз за сезон выросла из формы.

Каждая из нас сидела на чьих-то коленях, словно мы позировали для семейного снимка. Среди мужчин, которых я хотела бы навсегда забыть, были Винсент, Джеймс и многие другие.

— Знаешь, довольно тяжело разговаривать самой с собой…

— Советую начать привыкать быть в одиночестве.

Лорелея вытаращилась на меня, раскрыв рот.

— Я не…

— Именно, — я хлопнула ладонью по столу, фотографии разлетелись. — Ты одна, хоть и не понимаешь этого. Ты — как ягненок, чью привязь слишком быстро перегрызли волки с жадными пастями.