Я схватил ее за волосы, оттянул голову вбок и укусил в ответ. Она пахла, как десерт, как выпечка на витрине пекарни, соблазняющая прохожего, как изысканный деликатес. Ее кожа была гладкой, как крем, и я жаждал впиться в нее зубами.

Это было бы так легко.

Нет.

Так легко разорвать ее на куски. Если бы я укусил ее изо всех сил, думаю, я пробил бы ее насквозь.

Прекрати.

Ее ногти скользили по моей коже. Срывавшиеся с мягких губ стоны звучали у меня в ухе, ноги сжимали меня так, что я был готов остаться в их ловушке навсегда. Она опьяняла меня, поглощала целиком.

Я остановился. Против своей воли, но остановился. Выровнялся. Заставил себя успокоиться, пока еще мог что-то контролировать.

— Аркадий? — это ее голос дрожал или у меня кружилась голова?

Я оторвался от ее шеи и посмотрел в лицо, держа ее трясущимися руками.

— Я… — я покачал головой, не зная, что сказать. Услышала бы она меня? Или использовала это против меня, если бы все узнала?

Она подняла руку к моей щеке, тонкие пальцы скользнули по коже.

— Ты в порядке?

— Нет.

Кивнув, она провела ногтями по коже у меня на голове, давая мне возможность собраться с мыслями и не требуя объяснений.

— Ты голоден? — спросила она, перебирая мои волосы.

Я снова опустил голову ей на плечо и закрыл глаза. Я чувствовал, как напряжение тает, как жир на мясе, которое она готовила. Впервые лихорадочная жажда разрушения утихла вообще без постороннего вмешательства.

— Наверное да, — прошептал я, но не отпустил ее. Обнял за талию и дал глазам несколько драгоценных минут отдыха.

Я должен был запомнить это чувство контроля. Возможно, она не станет моим концом, как я предполагал. Я увидел проблеск надежды на то, что подходил ей, и это было всем, что требовалось мне, чтобы найти опору.

 

 

— Со мной что-то не так.

— Что именно? Тебе придется уточнить.

Она сердито на меня посмотрела, расплескивая воду из ванны.

— Я хотел сказать, — я прочистил горло, — что ты имела в виду, моя великолепнейшая, прекраснейшая жена?

Это хотя бы заставило ее рассмеяться.

Петронилла погрузилась глубже в воду, собирая пену руками. Я устроился на стуле рядом с ней и просто смотрел, облокотившись на ванну.

— Я просто… — она попыталась отмахнуться, но ее глаза уже блестели от слез.

Взяв ее руку, я вытянул ее перед собой и провел по ней мочалкой, нежно поглаживая ее ладонь, чтобы смягчить слова.

У нее задрожали губы.

— Петра, — проговорил я. Она лишь затряслась еще сильнее. — Что не так?

— Мне понравилось, — сглотнула она. — Мне очень понравилось.

— Будь это не так, мне пришлось бы побеспокоиться насчет того, чтобы вернуть наше особое слово, — поддразнил я, но уже понял, о чем разговор.

— Я настолько порочна, что мне нужно насилие, чтобы почувствовать восторг, подобный этому? — она положила голову на край ванны.

Потянувшись к ней, я провел мочалкой по ее плечу и промыл оставленную незадолго до этого рану.

— Тебе нравится не насилие, а контроль.

— Что?

— Все это время контроль был в твоих руках. Одно-единственное слово и все бы прекратилось. То, что тебе это нравится, не делает тебя странной. Многим людям нравится контроль, особенно во время секса.

— Никогда не смотрела на это с такой стороны, — пробормотала она, играя прядью мокрых волос.

— Просто сейчас твой восторг проходит. Нормально чувствовать себя определенным образом после таких сильных эмоций. Потому мы и делаем это… — я показал жестом на ванну.

— Моемся?

— Скорее уж занимаемся чем-то приятным. Чтобы дать тебе безопасное место, где ты сможешь это прожить, чтобы дать тебе заземлиться и вспомнить, что это не по-настоящему.

— Получается, ты ничего не чувствуешь? — ее глаза наполнились грустью. — Раз все не по-настоящему?

— Конечно чувствую. Я был в таком же восторге, как и ты, — рассмеялся я, поглаживая ее колено, пена скользила по ее коже. — Но я должен напоминать тебе, что даже если все будет усиливаться, в конечном итоге ты в безопасности. Ты всегда будешь в безопасности рядом со мной, Петра.

Мгновение она смотрела на меня, ничего не говоря. Она замерла, карие глаза все еще были подернуты какой-то грустью.

Я сказал что-то не то?

Она пошевелилась в ванне, обняла меня за плечи мокрыми руками и с силой сжала.

Я обнял ее в ответ, одежда на мне вымокла, когда мои руки обвили ее талию. Она приглушенно всхлипнула в мое плечо. Я поглаживал ее по спине, склонив к ней голову и просто давал ей возможность расслабиться в моих объятиях.

— Позволь мне принести тебе ночную рубашку, — пробормотал я. Она первой отпустила меня, соглашаясь.

Когда я уходил, она снова легла в ванну, более расслабленная, чем раньше.