Мое тело вздрогнуло, волна удовольствия была такой сильной, почти болезненной. Меня трясло изнутри и снаружи. Влага потекла по ногам, заливая платье. Голова кружилась от того, что я перестала дышать, от того, как расслабились ноги.

Аркадий замер, прижавшись ко мне всем телом, его член был внутри меня. Он тоже почувствовал влагу, потому что она шла не из него.

— Какая неаккуратная девочка, — задыхаясь, поддразнил он.

— Я не… я не хотела…

Он медленно качнул бедрами, его член внутри ритмично подрагивал.

— Мне казалось, ты боялась испортить платье.

Я сглотнула, качая головой, яма в животе будто перекрутилась.

Но Боже, это того стоило.

Он медленно вышел из меня, целуя синяки на плече. Мое тело едва не рухнуло на пол, отказываясь мириться с оставшейся после него пустотой.

Потом он промокнул тканью юбки влагу у меня между ног и вытер ею же свой член.

— Аркадий! — возмутилась я.

— Если что, так оно только вырастет в цене, — он снял платье с моих плечей и развязал нижние юбки. — Повернись. Я помогу тебе одеться.

Прикрыв грудь, я повернулась к нему, чтобы вышагнуть из ткани. Расправила плечи, позволяя ему забрать одежду.

Он расстегнул крючки на передней части корсета, и я осталась лишь в комбинации.

Это было очень интимным, даже больше, чем то, чем мы занимались до этого. То, каким он был аккуратным, внимательным к деталям. То, как тщательно он меня раздевал, будто оценивая то, что было у меня под платьем. Он взял платье и бросил его на отцовское кресло. Надеюсь, вымокшая ткань успеет просохнуть к тому моменту, когда все поймут, что оно испорчено.

Мать меня убьет.

Он вернулся, держа в руках простое кремовое чайное платье, которое ему дала моя мать. Я заметила, как он смотрит на меня, лишь оправившись от внутренних сомнений.

Я не знала, отражалась ли паника на моем лице, но чувствовала, как дрожат губы. Было что-то в том, с каким вниманием он меня разглядывал и в том, чтобы стоять почти голой перед полностью одетым мужчиной. Пусть и весь взъерошенный, он был одет куда больше, чем я.

— Ну? — щелкнув пальцами, я протянула руку за платьем. Теперь мои щеки горели не от возбуждения, а от стыда. Мне казалось, я сгорю, если это продолжится.

— За кого ты меня принимаешь? — рассмеялась он, расстегивая платье сзади.

Он встал на колени, раскрывая одежду.

Вздохнув, я оперлась рукой на его плечо и дрожа сделала шаг в расстегнутую одежду. Он натянул ее до моей талии, продел руки в рукава. Ткань была тонкой, мягкой и свежевыглаженной.

Он обошел вокруг меня и застегнул платье до самой шеи. Удачно, что оно скрыло свежие синяки.

Обернувшись, я стряхнула его руку, задержавшуюся на мне.

— Ты слишком мил.

— Джентльмен не позволит своей леди одеться самой, — он обхватил мое лицо ладонями. — К тому же я думал, что тебе нравится внимание.

Я фыркнула, слишком уставшая, чтобы спорить.

— Я хочу вернуться домой.

— Я рад, что утомил тебя настолько, что ты хочешь отдохнуть.

— Скорее уж я устала от тебя, — прошипела я.

Усмехнувшись, он наклонился и поцеловал меня в макушку, заключил в объятия. От этого мои плечи слегка расслабились.

Я почувствовала, как слезы обжигают глаза.

Он положил подбородок мне на голову.

— Хочешь, я нарежу тебе персиков, когда вернемся?

Я кивнула, вцепившись в его рубашку.

Я много чего хотела сказать, на языке вертелись новые оскорбления. Не знаю, почему я не могла сдерживать свой гнев. Возможно, эмоций было просто слишком много для одного раза.

Получив желаемое, я лишь осознала, что мне есть, что терять. Отдавая ему свое сердце, я признавала, что он может разбить его. Показать уязвимость означало дать ему меч, направленные острием прямо мне в грудь.

Но сейчас он давал мне постыдное спокойствие.

Впервые в жизни между нами царил мир.

Глава 2 4

Артистка

 

Почему одеваться на прогулку в парке было сравнимо с тем, чтобы собираться на войну?

Я туго зашнуровала корсет, собираясь на встречу с сестрой.

Было особенно важно не надевать ничего банального или вызывающего, чтобы она не могла меня отчитать. До ее траура, до свадьбы и всего остального, наше трио сестер оделось бы во все самое лучшее, еще более шикарное, чем наряды для церкви. Нас всегда объединяла страсть к моде. Если нам и передалось что-то хорошее от матери, так это стиль. Иногда я забывала, что она была великолепной портнихой. Она редко пользовалась этими навыками для чего-то помимо выдумывания историй, сплетен и всего, что подпитывало ее жажду стать знаменитой.

— Новое? — Фелиция показала на мое платье.

Я опустила взгляд, на ходу разглаживая ткань. Оно было молочного оттенка, вышитое белыми розами с зелеными листочками. По краям и на воротнике было нашито кружево, а на груди ткань была легче и сильнее просвечивала.

— Не новое, я просто его не носила, — ответила я.