Я запрокинула голову и прикрыла глаза, пока отдыхала, лежа на нем в не самой красивой позе. Единственным, что удерживало меня на месте, была его рука между моих ног.

Это было лучше кокаина.

Еще до того, как я открыла глаза и столкнулась с реальностью и стыдом от того, что мы сделали, его губы, мягкие, как бисквит и сладкие, как крем, накрыли мои. Я знала, что не стоит открывать глаза и ответила на поцелуй, надеясь, что это не сон и не вызванная удовольствием фантазия.

— Ты была умницей, — прошептал он, поглаживая меня по голове и убирая растрепавшиеся волосы, — хоть я и потратил на тебя весь рабочий день.

Я открыла глаза и лишь обнаружила, что он улыбается.

— Если вы предпочтете работу простым удовольствиям, то вы пропащий человек, мистер Каменев.

— А разве это не одно и то же?

— Работа и удовольствие? Лично я бы не смешивала.

— Ну, над тобой еще работать и работать, так кем же это делает тебя?

— Надеюсь, кем-то стоящим усилий.

Он взвесил в уме мой ответ и посмотрел вперед.

— Хотя бы гончарное дело — не единственный твой талант.

Я посмотрела на круг. Изделие вышло кривым и однобоким. Я лишь улыбнулась ему:

— Кажется, мне придется приходить почаще, если я хочу развить свои навыки.

— Полагаю, так и есть, — он закатил глаза. — Но ограничься одним посещением в неделю, иначе я никогда ничего не закончу.

— С этим я справлюсь.

После этого мы расслабились до конца дня. Окна наверху мастерской полыхали красным, печь постепенно догорала, и мы неспешно приводили себя в порядок, прежде чем нам неизбежно пришлось уйти.

Не знаю, что за чары были наложены на мастерскую, но она казалась бесконечной. В ней было столько пространства для воображения, для того чтобы позволить творческому порыву захватить тебя и заставить здесь остаться. Теперь я, кажется, понимала, почему он так часто здесь пропадал. Здесь был его дом, его место силы. Как и прежнее жилище моих родителей, мастерская была убежищем, безопасной гаванью.

И теперь я оказалась здесь вместе с ним.

Глава 1 2

Артистка

Тем утром кровать была холодной. Казалось, будто в ней никто никогда не спал.

Перевернувшись, я спрятала лицо в соседнюю подушку. На ней оставался его запах. Эта смесь запахов была единственным доказательством, что он вообще был здесь.

Время близилось к полудню, я проспала чуть дольше обычного. Дождь падал ровными каплями, но облака временами пропускали наружу лучи солнца, и за моим окном появлялся прекраснейший из видов.

Сегодня у меня было больше желания одеться красиво. Я никуда не собиралась, но разве было что-то плохое в том, чтобы надеть вещи поновее? Мне хотелось уложить волосы, принять ванну с маслами, которые раньше не использовала, а может, позже приготовить что-нибудь вкусное.

Заметил бы он, если бы я решилась на такие перемены? Или попросту рассмеялся?

Одевшись, я продолжила ежедневные дела. Далее по расписанию был поздний завтрак. Я спустилась вниз по лестнице на кухню, достала красивую посуду и серебро и положила на разделочную доску больше разных фруктов.

Лишь тогда я заметила, что запас кофейных зерен почти закончился. Думаю, их использовал Аркадий. Стоило ли мне купить еще? Он никогда не просил. Мне причиняло боль то, что я не могла быть с ним равнодушна, что мы танцевали друг вокруг друга, как двое отчаявшихся птиц разных пород, неверно истолковывая каждый из знаков.

Сегодняшний день предназначался для отдыха. Я не планировала двигаться вообще, разве что чтобы вновь наполнить тарелку фруктами или взять другую книгу. Я собиралась дождаться возвращения Аркадия домой.

Я посмотрела на фрукт и обнаружила, что он не радует меня так, как я надеялась. Хотелось чего-нибудь сытного. У меня были только остатки продуктов, для рагу или даже бульона. Я не пополняла запасы в кладовой с момента происшествия. На обед мне хватало, но на следующий день нужно было заставить себя отправиться на рынок. В последнее время я была настолько уставшей, что даже легкая прогулка была испытанием для моего тела.

Скрип входной двери отвлек меня от мыслей о голоде.

Во мне вспыхнула надежда, что это был он, но я прекрасно знала правду.

Открыв дверь, я увидела знакомое лицо.

— Мисс Де Виллер, — поздоровался с порога комиссар.

— Теперь миссис Каменева, — ответила я.

— Ах да, Каменева.

Я прикусила язык. Большое количество замечаний приводило мужчин в неоправданную ярость.

Джеймс Хант был жестким человеком, хоть и старался придать лицу доброе выражение. На таком обветренном лице, как у него, улыбка казалась неестественной. Мои родители голосовали за то, чтобы он занял место в городской администрации и щедро спонсировали его компанию.