Не в силах уснуть в лучах раннего утра, я провел пальцами по ее шелковистым волосам. Запах ее духов, сладковатый, но сложный, напомнил мне аромат клементинов и ванили. Сейчас она была милой, без всех этих нападок и попыток вцепиться, как растравленная гончая. Но в этот момент спокойствия мне недоставало ее пытливого ума. Мне нужен был кто-то, с кем мой разум становился бы острее. Словно я — нож, а она — точильный камень, мы были противоположностями, созданными друг для друга.

Пока я осторожно вылезал с собственного брачного ложа, во мне нарастала новая тревога. Это был тот момент, когда вдруг останавливаешься и понимаешь: если раскрыть все карты, все это может исчезнуть.

— Черт возьми, — прошипел я, когда мои пальцы задели дно ведра. Глина кончилась, остались лишь оденки.

Еще более длинные стальные пруты были нужны, чтобы принять на себя вес. Я стоял на лестнице, размазывая последние несколько комков глины по лицу моей новой статуи. К счастью, я вскоре ожидал новую поставку, иначе мое творение осталось бы скелетом, фантасмагорией из глины.

Снаружи раздался лай, прозвучал раз и другой. Резкое тявканье отражалось от кирпичных стен внутреннего дворика, пока, наконец, не начало звучать от массивных входных дверей.

— Мистер Каменев! — закричал мужчина и принялся так барабанить кулаком в створки двери, что они задрожали.

— Иду! — крикнул я и бросил ведро на пол, а потом и сам спрыгнул с лестницы. Невоспитанная псина так и не унималась, лаяла и рычала еще до того, как я дошел до двери. Примитивное создание.

Открыв замок, я потянул на себя металлические створки. Они отворились неохотно, со стоном, царапнули пол.

Снаружи стоял владелец помещения, тучный мужчина, держащий на поводке-цепочке гарантию своей безопасности.

— Я предупреждал вас о задержках, — я опустил взгляд на животное, добермана с бешеными глазами и вставшей дыбом шерстью на загривке.

— Оплата нужна мне сегодня. Я и без того был снисходителен к вам в последнее время, — грубовато сказал он, переминаясь с ноги на ногу. Что-то подсказывало мне, что это все было связано с тем, как много времени он проводил в доках в последнее время. Должно быть, он истратил все до последнего на выпивку и шлюх.

— Я говорил, что приданое моей жены поступит в свое время. Вы заверили меня, что это не проблема, — я старался смотреть ему в глаза, но собака как бешеная натягивала поводок, отчаянно стремясь попасть в мастерскую. Я выставил вперед ногу, не давая зверюге прохода.

— Клэнси! — крикнул мужчина, отдергивая ее за шею.

— Наверное, чует остатки моей еды.

— Я же велел вам не оставлять в помещении пищу. Она привлекает крыс.

— Понимаю, у меня просто совсем не было времени. Я приберусь. Только подождите с оплатой аренды еще пару дней, — оправдывался я, вглядываясь в его лицо в поисках намека на снисхождение. — Жена устроила мне сладкую жизнь.

— Да уж, женщины, — фыркнул он так, будто что-то знал о них.

— Я принесу вам чек, — предложил я. — Это займет еще совсем немного времени, а следующая оплата поступит в срок.

Он отвел взгляд, задумавшись, и с отсутствующим видом погладил короткую шерсть своей псины.

— Ну хорошо.

— Увидимся через пару дней. Как насчет двух пополудни?

— Идет, но ни минутой позже, — предупредил он и потянул собаку за поводок. — Пошли, Клэнси.

Я кивнул и улыбнулся, стараясь удержать это выражение на лице, пока мужчина уходил, что-то бормоча себе под нос.

Когда я вновь запер замок, оказавшись в своем маленьком райском уголке, узел в животе чуть ослаб.

Что мне нравилось в мастерской, так это царившая в ней тишина. Мне казалось, будто в любом другом месте мне сложно думать. Здесь же я держал под контролем расположение вещей, чистоту вокруг и то, кто входил в мое пространство и покидал его. Моим окружением были куски камня и глины, сгрудившиеся, чтобы посмотреть, как я работаю с одним из них.

Временами мне казалось, что они осуждают меня. А иногда я чувствовал себя не таким одиноким.

Рядом с последней моей работой стояла статуя, напоминавшая фигуру женщины. Пока она была скорее бесформенной, но уже начинала напоминать кое-кого конкретного.

Не осознавая, что делаю, я дал статуе глаза, как у нее, такой же нос, изящные руки и небольшие груди. Ее изваяние стояло рядом, довольно высокомерное, и вместе с тем нежное. В ней не было никаких излишеств и никаких недостатков. Я бы сказал, что она напоминала водную нимфу или девушку из легенды, которую забрали прочь из мира смертных, потому что она была для них слишком совершенной.

Отодвинув стул, я сел и уперся локтями в колени. Мои руки уже были все в пыли, засохшей и потрескавшейся глине.

— Ну, и что мне с тобой делать? — спросил я сам у себя.

Конечно, она не ответила, как бы мне того не хотелось. Может, мои планы на нее и поменялись, но лишь потому, что она сама по себе была той еще задачкой. Полагаю, было совсем неплохо, что теперь у нас есть общий скелет в шкафу. Возможно, из нее можно было бы вылепить нечто новое.

— Могу поклясться, что я это уже сделал, — сказал Костя скорее самому себе, пока рылся в шкафчике.