— Почему ты так говоришь? — я посмотрела через плечо и обнаружила его лицо прямо сзади, нависшим над моим.

— Как? — теперь он обхватил меня и руками, когда потянулся вперед и придвинул небольшой круг ближе к нашим ногам. — «Каменева»?

— Да, вот так! — мои щеки вспыхнули.

Он слегка улыбнулся уголками губ.

— Это твоя фамилия.

— Я думала, что наша фамилия — Каменев.

— Так и есть, — он раскрутил ногой колесо, и очертания бесформенного куска глины начали расплываться. — Когда обращаешься к женщине в единственном числе, к имени прибавляется окончание женского рода.

— Ох, — пробормотала я, прикусив губу.

Аркадий потянулся к ведру и обмакнул руку в чистую воду, прежде чем позволить ей стечь на глину. Несколько капель брызнули мне в лицо, когда колесо закрутилось, я поспешно вытерла их и посмотрела на ладонь, чтобы убедиться, что ничего не размазалось.

На лице горел румянец. Должно быть, когда он меня отпустил, я выглядела так, будто забыла дома зонтик от солнца и часами гуляла на солнцепеке. Я провела запястьем по лбу, убирая с него несколько выбившихся волосков.

— Возможно, тебе захочется это снять, — кивнул он на мои рукава и подался ближе к колесу, заставляя меня склониться вперед. Он накрыл ладонями кусок глины, придавая тому форму ровного купола.

Он вытянул руки, зажимая меня между них.

— Не бойся, статуи подсматривать не будут, — поддразнил он.

— Ты нарочно все усложняешь, — я расстегнула пуговицы на блузке и с трудом вытащила руки из рукавов, сходя с ума от того, как он сжимал меня. Я отбросила в сторону одежду, оставшись лишь в корсете. Юбку все равно пришлось бы чистить, так что я решила не переживать о ней. А вот с голыми руками действительно стало приятнее.

Я обернулась и увидела, что пока что на его лице был чистый восторг от затеянного. Я не хотела позволить ему и дальше потешаться надо мной и решила сыграть в эту дурацкую игру.

— И что теперь? — я выпрямилась, прижимаясь спиной к его груди. Одно это заставило меня сжать плечи и податься вперед, раз уж было так мало места для движения.

Его руки, мокрые и липкие от глины, накрыли мои.

— О нет, — я вздрогнула. — Боже, какая противная она на ощупь, — меня едва не тошнило.

— Ты скоро об этом забудешь, — он положил мои руки на колесо. — Я очень люблю глину, потому что, если у тебя что-то не получится с первого раза, ты можешь просто скатать ее в шар и начать заново. Это успокаивает, если позволить себе немного расслабиться, — взяв меня за палец, он положил его на вершину купола. Стоило ему надавить, и мой указательный палец погрузился в глину, заставляя ее раскрыться, как кратер.

То, как малейшее движение наших рук заставляло материал танцевать перед нами, просто завораживало.

Он двинул обе мои ладони ближе к краю и сжал, заставляя глину принять форму вазы, а отверстие по центру - уменьшиться.

— Я понимаю, — выдохнула я, прижимаясь к нему спиной. Вода и глина были слегка прохладными и притупляли дневной зной.

Я разглядывала его руки, каждое легкое напряжение мускулов превращалось в точное, плавное движение ладоней.

Круг резко остановился.

Потянувшись, он взял кусок провода, срезал вазу со столешницы и поднял ее вверх.

— Видишь? Хочешь теперь попробовать сама?

— Это было несложно, — я поерзала на месте. — В следующий раз попробую сделать чашку.

— Легко так говорить, когда не сама двигала руками, — он отставил вазу в сторону и потянулся, чтобы положить в центр круга новый кусок глины.

Сначала ком двигался медленно, потом быстрее, и его очертания начали расплываться. Когда мои руки накрыли глину, она затряслась так сильно, что мне пришлось наклониться и сжать ее, придавая куску вытянутую форму. Он по-прежнему дрожал, как бы сильно я его не сдавливала.

— Хорошо, а теперь попытайся накрыть его ладонью и придать ему форму купола, как мы делали до этого, — он вытер руки куском влажной ткани.

Я надавила на глину ладонью, изо всех сил стараясь заставить ее превратиться в конус, как до этого делал Аркадий. Кажется, мне потребовалось на это чуть больше времени, и когда кусок приобрел нужную форму, материал уже начал подсыхать.

— Молодец, — сказал Аркадий, — но не забывай, она должна быть влажной.

Я окунула руку в ведро с мутной водой и смотрела, как она ровными каплями стекает на глину. Та из матовой стала блестящей и вращалась, снова готовая к тому, чтобы ее форму меняли. Я обхватила ее ладонями и погрузила большие пальцы в центр, заставляя ее неохотно раскрыться.

— Хмм, неуверенные руки создают нечеткую форму, — сказал Аркадий прямо мне в ухо, его руки лежали у меня на бедрах.

— Может, это ты меня волнуешь, — прошептала я, сильнее вдавливая пальцы в глину, хотя и видела, что с одной стороны кромка чашки становится слишком тонкой.

— Правда? — пробормотал он, прижимаясь горячими губами к коже у меня за ухом, заставляя жилку под ней биться сильнее.