Он подталкивал меня, крепко удерживая, словно собирался наказать.

Мы шли дальше по дорожке, разглядывая аккуратно посаженные цветы и кустарники.

Выражение на его лице, как и настроение, было невозможно прочесть. В любом случае, он выглядел хорошо отдохнувшим. Я отметила, что он привел себя в порядок куда успешнее, чем я. Он был одет модно и свежо, наряд был отлично подобран и, несомненно, оплачен моим отцом. Даже в тени кизилового дерева загар заставлял Аркадия казаться теплее, чем он был на самом деле. Было глупо надеяться, что внешний вид поможет понять, что у него на душе.

Пусть он и обращался со мной холодно, во мне вспыхнула крохотной искоркой идея того, как можно его растопить. Это была нелепая мысль, но что-то в нем заставляло меня чувствовать себя так, будто я одновременно в безопасности и под угрозой. Словно лев выгуливал овечку.

Аркадий был опасен, но мы были связаны узами закона, Господа и крови.

Только мы дошли до угла оранжереи, он остановил меня, схватив за руку.

Я смущенно обернулась к нему. Он вдруг оказался слишком близко и навис надо мной, как и дерево, что скрывало нас в этом маленьком райском уголке.

— Ты пробовала на вкус жимолость?

— Что, прости? — мои слова прозвучали не громче шепота, словно кто-то мог услышать нас в ненадежном укрытии угла оранжереи.

Аркадий потянулся вверх. Ветки, что скрывали стены и ближайшие кустарники, были покрыты белыми цветами, и он сорвал один из них. Светлые лепестки бутона были элегантно отогнуты назад и обрамляли растущие из центра нежные тычинки.

Я опустила взгляд на соцветие, а потом с опаской взглянула на Аркадия и подняла бровь, молча приглашая его продолжать.

Он провел пальцем по моей нижней губе.

— Открой, — при этих словах сквозь его мрачное настроение пробилась улыбка.

К моим щекам прилила кровь. Мне не хотелось верить в то, что это лишь невинный жест, но я подчинилась. Впрочем, когда он так со мной говорил, мне хотелось попробовать вовсе не жимолость.

Он сжал основание крошечного белого цветка и потянул за тычинку, как за струну, выдавив всего одну каплю нектара. Он поднес его к моим губам, заставляя меня встать на носочки и потянуться к нему.

На вкус соцветие напоминало мед, горьковатые нотки покалывали язык, как парфюм.

— И какой у него вкус? — спросил он, изучающе глядя на меня, и это отвлекало сильнее всего другого.

— Не знаю, — выдохнула я, его лицо нависало над моим.

— Тогда дай попробовать мне, — его прикосновение обожгло мои щеки, глаза вдруг оказались слишком близко.

Я поспешно зажмурилась, а потом его губы оказались на моих.

Мои глаза распахнулись, я не могла ничего поделать, кроме как смотреть на него.

Он обнял меня другой рукой за талию, не давая отстраниться и подался ближе, заставляя меня запрокинуть голову.

Если наш первый поцелуй был сладким и нес в себе тепло прикосновения, как и положено было на свадьбе, сейчас, полагаю, в нем таилось какое-то подобие инициативы. Словно он не столько приглашал, сколько заявлял.

Я вскрикнула в его губы, пытаясь вдохнуть между их прикосновениями, но уже терялась в нем.

Поцелуй стал глубже, голоднее, мы отказывались отстраняться друг от друга. Меня окутал тонкий аромат инжира и алкоголя, и я потянулась вверх, положила руки Аркадию на плечи. Они оказались мускулистыми, полагаю, это было необходимо, учитывая, что он резал камень днями напролет. Хоть это и было ожидаемо, я и не думала, что он окажется таким крепким. Это напомнило мне о том, насколько все было реальным.

— Что ты делаешь? — мне удалось от него оторваться.

— Пробую сладость, — его дыхание касалось моих губ, словно он снова желал их коснуться.

— Это неприлично, — я накрыла его рот скрытой под перчаткой ладонью, словно если я не буду его видеть, то смогу удержаться.

Он оттолкнул мою руку и шагнул вперед, заставляя меня отшатнуться.

— Я полагаю, тебя это заводит.

— Не понимаю… — моя спина врезалась в увитую жимолостью стену, тело Аркадия прижало меня к ней.

— А я думаю, понимаешь, — его ладони легли мне на талию, губы скользнули по уху. — Я думаю, тебе нравится мысль о том, чтобы быть пойманной.

— Ты просто избегаешь моих вопросов.

— Ты поэтому перерезала ему глотку? — прошептал он, скользя пальцами вверх по моей шее. — Хотела, чтобы тебя поймали?

— Нет! — вскрикнула я, отворачиваясь от него и взволнованно глядя ему за плечо.

Даже в уединенном углу я переживала о прохожих. Думаю, они сами по себе отвлекали. Не сам ли он пару минут назад был озабочен появлениями на публике?

— Докажи, что я не прав, будь командным игроком, — он склонил голову к моему уху. — Если будешь так шуметь, кто-нибудь услышит. Будь потише ради меня.

Я сглотнула, посмотрев на занятую своими делами толпу и снова не него.