— Нет, моя дорогая, то, что будет с твоим телом, никогда не было твоим личным делом, — он снова умолк, делая очередную затяжку.

Я заметила, что сжала руки в кулаки лишь в тот момент, когда ногти впились в ладони, и те места, где пыталась циркулировать кровь, начало жечь.

— Я так понимаю, ты его уже отпугнула? — вздохнул он, поднимаясь с места и аккуратно застегивая пиджак.

— Мы узнаем друг друга, — мой голос дрожал. — Ты не думал, что ему может понравиться мой ум, а не плоть? — я не уверена в том, сможет ли Аркадий разглядеть это во мне, но отцу об этом было неизвестно. Единственным моим преимуществом было то, что мы некоторое время не жили вместе.

Он склонил голову набок, улыбаясь так, словно я сказала какую-то глупость.

— Моя дорогая девочка, мужчины почти что рождаются, жаждая плодов плоти.

— Всему свое время.

— Как занимательно, с покровителями это совсем не занимало времени. И твои сестры отлично справлялись, — он собрался было уходить, но остановился возле меня. — Я полагал, что твой опыт поспособствует скорости развития событий, но предпочту довериться процессу, пока вы собираетесь с силами.

Его слова были полны такого яда, что незнакомый с нами человек усомнился бы в том, что их произнес отец. Он отлично контролировал себя, позволяя другим видеть в своем образе лишь то, что ему хотелось.

В дверь снова позвонили.

— Пожалуй, я пойду, было приятно повидаться, — его губы сложились в приятную улыбку, прежде чем он сжал мое плечо.

Открыв дверь, чтобы его выпустить, я нос к носу столкнулась со второй за день гостьей.

— Ох… я не знала, что ты не одна. Я зайду позже, — испугалась Лорелея, увидев моего отца.

Его губы расплылись в неискренней усмешке.

— Я уже уходил.

Он прикоснулся к краю шляпы и ушел, бросив на меня еще один взгляд, прежде чем неторопливо зашагать по тротуару.

— Как ты? — пробормотала я, глядя на свои туфли, носки которых упирались в обувь Лорелеи, и лишь деревянный порог двери разделял нас, будто прочерченная на песке линия.

— Мы можем поговорить? — вздохнула Лорелея. Она сжимала в руках небольшую сумочку, потирая ее порядком износившуюся ручку.

Она не была сильна в извинениях, но всегда приходила мириться первой.

Я отошла в сторону, жестом приглашая ее внутрь.

Лорелея уже говорила о чем-то поспешнее, чем скаковая лошадь несется через барьер и тут же расположилась в гостиной. Я прислонилась к дверному косяку, и ее слова казались мне приглушенными, пока мой разум блуждал, притягиваемый ко входу в подвал, на котором болтался открытый замок, скважина для ключа, на котором, издеваясь, наблюдала за моим днем, как чей-то злобный взгляд.

Наконец, я осталась одна.

Можно было начинать мой послеполуденный ритуал. Заварить свежую порцию нового черного чая с солодом, который мне подарила Козетта. Она сказала, что его шоколадный аромат будет отлично сочетаться со вкусом сушеных абрикосов. Достать мои любимые чашки кремового цвета с золотой и глубокой оранжево-красной эмалью вокруг краев. У меня осталось их всего две, остальные были давно разбиты, испорчены или выброшены.

Я удобно расположилась на диване в гостиной, взяв с полки роман. Этим вечером мне хотелось принимать решения лишь о том, хочу ли я прочитать нечто новое или перечитать старую, хорошо знакомую книгу. Моя библиотека в основном состояла из книг, которые я перечитывала бесчисленное количество раз, новых книг, которые я купила из-за симпатичных обложек и небольшого количества подаренных, которые мне не нравились и к которым я никогда не прикасалась.

И только я устроилась, как от двери раздался громкий, тревожный звон.

— Да бога ради, ни минуты покоя, — простонала я, захлопывая и бросая на стол книгу и со звоном ставя чашку на блюдце.

Только я открыла дверь, как она попросту отлетела внутрь, ударяя меня в лоб.

— Ты что, правда думала, что сможешь меня избегать? Быстро же ты обо мне забыла, ветренная девка, — прорычал коронер, врываясь в мой дом, как взыскатель долгов.

Я торопливо подхватила и заперла дверь.

— Я тебя не избегала, Винсент, не говори глупостей, — на самом деле я, безусловно, его избегала.

— Ты не можешь от меня попросту избавиться, знаешь ли, — он издал жестокий смешок, и развернулся на пятках, чтобы посмотреть на меня. Несколько прядей упали на его лоб, подчеркивая то, насколько безумными были его глаза с расширенными, как у впавшего в ярость зверя, глазами. — Кто еще поможет такому порочному созданию, как ты? Твой новоиспеченный муж? Нет, он сбежит, как только…

— Я не пыталась ни от кого избавиться, — перебила его я, торопливо собирая почту, которая рассыпалась возле двери, и складывая ее на стол в коридоре. — Это было не мое решение, у меня связаны руки, — солгала я.

— Ты обещала себя мне.

— Не знаю, какими ты вообразил себе наши договоренности, — начала я, занимая руки тем, чтобы разрезать один из конвертов ножом для писем, — но я такого не говорила.