Он стоял, выпрямившись, и разглядывал мое тело, мои движения. Я снова отвернулась и стянула рубашку через голову, продемонстрировав корсет на металлических косточках. В зеркале были видны его глаза, и они смотрели не на корсет, не на белье — нет, его взгляд поймал мой, и я инстинктивно посмотрела в пол.

В этот момент он снова приблизился и коснулся моего плеча. Тепло его пальцев оставило след из вставших дыбом волосков.

— Могу я кое о чем тебя спросить?

— Только спросить? — выдохнула я, глядя, как его ладонь скользит по моей коже.

— Про фрукты, — начал он. — Почему на кухне стоит три ящика абрикосов?

— О, — развернулась я. — И это все, о чем ты сейчас хотел бы спросить меня?

— Да, они занимают невероятно много места, — сказал он, хотя я заметила, как его взгляд скользнул вниз. — Холодильник на кухне крошечный, они все туда не влезут.

— Что, правда? Я и не заметила, — съязвила я, нахмурив брови и делая вид, что слушаю его претензии, пока расстегивала крючки корсета спереди.

— Ты отвратительно питаешься, — он взглянул на мои пальцы, приподняв бровь.

— Разве? Мне казалось, я прекрасно справляюсь, — я развязала завязки нижней юбки.

— Это вредно для здоровья.

— Что, правда? Может, тебе стоит убедиться самому? — спросила я, позволяя корсету и нижней юбке упасть на пол. Почти ничего не было скрыто, ничто в моем теле не было оставлено на милость его воображения. Его взгляд и мою кожу разделял лишь слой белых комбинаций.

Его горло вздрогнуло, и он наконец поднял взгляд, посмотрел мне в глаза.

— Ну? — подняла бровь я. — Скажите же, доктор, в какой я форме?

Уголки его губ приподнялись в намеке на улыбку, а настроение стало более расслабленным от моих попыток заигрывать. Он обошел меня по кругу, разглядывая. Что-то в том, что он осматривал меня так интимно и пристрастно… от чего-то в этом у меня перехватило дух.

Он провел пальцами по моей спине и позволил им скользнуть по бедру, когда вновь оказался передо мной. Снова на меня посмотрев, он склонил голову набок, как делал всегда, когда беспокоился.

— Если есть чуть побольше, чем по абрикосу в день, то можно добиться хоть какого-то румянца. Ты вся белая, как простыни у тебя на кровати, не считая твоего дара покрываться синяками, — он опустил взгляд на мои ноги.

— Но я очень люблю абрикосы, — пробормотала я. — И что ты предлагаешь?

— Нечто более питательное.

— Я ем достаточно. Бывай ты дома почаще, может, тебе бы повезло это увидеть, — мои слова прозвучали резче, чем мне хотелось.

— Тогда может, мне стоит начать для тебя готовить. Просто чтобы быть уверенным, — поддразнил он и приблизился к кровати.

На секунду мой живот сжался от предвкушения, но Аркадий лишь потянулся за шелковым платьем, висящим на спинке. Он растянул тонкую ткань и приподнял, чтобы я могла одеться.

Вырвавшийся у меня вздох был похож на фырканье. Повернувшись к нему спиной, я по очереди продела руки в рукава.

Он застегнул платье, заключив меня в объятия, прежде чем завязать спереди тугой бант. Его грубые, покрытые шрамами руки резко контрастировали с гладкой шелковой тканью. Они чуть задержались на моей коже, губы коснулись моего уха.

— Я был бы рад, если бы ты составила мне компанию за бокалом вина.

У меня перехватило дыхание.

— Думаю, я смогу с этим помочь, — ответила я, и мой голос был едва громче стука сердца. Разочарование перетекло в нечто иное, в признание поражения.

 

 

— Скажу честно, — начал он. — Я хочу узнать все об абрикосах.

Вздохнув, я откинулась на диване и посмотрела на сидящего рядом Аркадия. Мы решили открыть очередную бутылку вина, оставшуюся после нашего свадебного пира. Не успели мы и глазом моргнуть, как она наполовину опустела.

— А что с ними такое?

— Ты не можешь любить их настолько, чтобы есть в таких количествах, — рассмеялся он.

Я перекинула ноги поперек его коленей и оперлась на подлокотник дивана, прежде чем объяснить:

— Я же сказала, у меня нехватка железа.

— Его можно найти во множестве продуктов, в достаточном количестве.

— Я люблю фрукты. Мне нравится кусать их мякоть.

— Но эти — не с рынка.

— Нет, — вздохнула я. — Из дома.

— Дома? — он положил руку мне на лодыжку и слегка сжал, попивая вино.

— Мы не всегда здесь жили, — рассмеялась я. — Мои родители разбогатели недавно. Мы из места под названием Турно-сюр-Рон, во Франции. Фрукты с косточками оттуда ни с чем не сравнятся.

— Они правда столь сильно различаются?

— Конечно! — вскрикнула я. — Как ты можешь так говорить?

Он поднял руку, в которой держал бокал, признавая поражение.

— Ладно. Ладно. Что в них такого особенного?

Вновь успокоившись, я сделала большой глоток вина.

— Что особенного в хорошем вине? Само вино, так ведь? Почему еще один сок прокисшего винограда ценится больше, чем другой?

— Для начала, все абрикосы созревают в один и тот же период. Не нужно ждать годами, прежде чем их можно будет съесть.