— Так и было.

— И тебе хотелось, чтобы в такой момент я занялся с тобой сексом?

— Да, — фыркнула я. — Именно это ты и должен был сделать, — мой голос больше напоминал писк, чем уверенную речь.

— Я полагаю, мы перешли черту, грань того, чтобы делать все правильно, разве нет?

Я отвернулась, пожав плечами.

— Об этом мы можем поспорить и завтра. Выспись после вина, — он убрал прядку волос с моего лица, и от пришедших мыслей в его глазах что-то блеснуло.

— Только если ты согласишься позавтракать со мной, — мое горло содрогнулось от икоты, щеки вспыхнули от смущения. — Тебе придется дать мне шанс на возражения.

— Договорились, — он встал с дивана и начал устраиваться в кресле в углу.

Мне хотелось снова его позвать, но я не желала разрушить состоявшийся обмен.

Когда он уселся, ткань его штанов сморщилась, и я заметила, что скорее всего он подшивал их сам. Теперь, когда он сидел, я могла разглядеть тонкие узоры на его носках. Он не потрудился снять уличную обувь. Туфли его были чертовски изношены, воротничок не накрахмален, подтяжки растрепались. И все же, он их носил. Само то, как он вел себя, было естественным образом стильно.

Он откинулся назад в кресле и взял в руки трубку. Все выглядело так, словно он всегда здесь жил и сделал из гостиной свою комнату. Возможно, она напоминала ему о царившем в мастерской бардаке.

Он вытащил книгу из стопки на полу и с огромным вниманием открыл ее, прочитал оглавление и вступительное слово — вещи, на которые мало кто стал бы тратить время. Его внимание к деталям было отличительной чертой художника. Мне стоило бы догадаться, что оно просочится и в другие стороны его жизни, в его манеры.

Мне хотелось, чтобы он изучал меня. Хотелось знать, что он скажет. Если я позволю ему подобраться ближе, по-настоящему ближе, что он будет говорить обо мне, когда я не смогу услышать? Что он сказал обо мне, когда меня не было рядом? Каково это, когда на тебя смотрит тот, для кого вся жизнь — искусство? Увидит ли он во мне красоту, которую можно раскрыть, или только бесформенный материал?

Перед глазами все плыло, веки отяжелели настолько, что я больше не могла на него смотреть и на всю ночь утонула в глубинах своего разума.

Глава 9

Артистка

Мы не танцевали, а скорее неловко шатались, стараясь друг друга избегать. Мы оба болезненно, уныло молчали. Он сдержал обещание и остался на завтрак, но я быстро поняла, что он далеко не жаворонок.

Хорошо, что я тоже.

Я сосредоточенно сидела за столом у окна и жевала сушеные абрикосы, глядя как он собирается на работу, попивая кофе.

Он делал вид, что его раздражает бардак у меня дома, но при этом его пиджаки, галстуки, туфли и тетради играли с ним в прятки. Кажется, он превратил гостиную в свою спальню. Если бы он только знал, что не обязан этого делать.

Я с отсутствующим видом ела фрукты, пока он бегал туда-сюда. В данный момент он искал сумку. Она валялась на полу под журнальным столиком, но я не собиралась сообщать ему об этом, чтобы дать поработать его мозгам.

— Тебя что-то забавляет?

Я подняла взгляд и перестала улыбаться, когда он заговорил.

Аркадий смотрел на меня, подняв бровь.

Я покачала головой, откусывая еще немного абрикоса.

Подойдя, он оперся на стол ладонью. Когда он навис надо мной, небольшая тень от его тела упала на столешницу.

— Ты попросила меня остаться за завтрак, так может, хоть поделишься? — его голос был чуть нежнее, чуть насмешливее.

Я взяла из миски абрикос и протянула ему.

Аркадий склонился и подхватил его зубами до того, как я убрала руку. Жуя, он запрокинул голову назад. Нахмурившись, он закатил глаза так, будто пытался понять, нравится ему вкус или нет.

— И как тебе? — наконец спросила я.

Он поднял и обратно опустил плечо.

— Думаю, тебе не придется переживать о том, что я начну похищать твои запасы пищи.

— Ну, тебе в любом случае запрещено жаловаться на еду, — горло сдавило от желания защищаться. — Ты все равно, по обыкновению, не бываешь дома во время принятия пищи.

— А мог бы.

Я слегка выпрямилась, доедая последний кусочек. Я чувствовала, что он на меня смотрит. Может, ждал, что я буду умолять? Нет, сэр, не дождетесь.

— Ты хотела бы этого? — взяв локон моих волос, он повертел его между пальцами.

— Правда? — подняв взгляд, я увидела мягкость в его глазах. Ни намека на издевку или неискренность.

— Когда ты так говоришь, я не могу понять, не веришь ли ты мне, или не серьезно предложила.

Я оттолкнула его руку, но он перехватил мою ладонь.

— В полдень, — настаивал он, переплетая наши пальцы и вынуждая меня на него посмотреть. — Я вернусь домой в полдень.

— Ты не очень занят? Это не навредит твоей работе? — он был прав, это правда можно было расценить как отговорки.