Он кивнул и обхватил мое лицо обеими ладонями, склонился еще ниже, чтобы посмотреть мне в глаза и приказал четко и спокойно:

— Иди, набери ванну и дай себе время успокоиться. Позволь мне разобраться с этим. Никому не звони, не выходи из дома, не напивайся, — он погладил меня большим пальцем по щеке. — Никаких вопросов и сомнений. Поняла?

Я кивнула, дрожа в его руках так, будто попала псу в зубы.

Глава 7

Артистка

После третьего купания я была уверена, что кровь отмылась.

Но что, если нет?

Следующим утром, когда я сидела в ванне, вода стекала с меня чистой, а кожа шелушилась от мочалки и жесткого скраба. Но я была готова поклясться, что все же видела всего одну капельку, кляксу крови на ладони, и она заставила меня думать, что я все-таки не отмылась.

Погрузившись в холодную воду, я надеялась, что она успокоит мою боль и тревогу.

Если бы я сейчас опустошила ванну, мне хватило бы времени вымыться в четвертый с прошлого вечера раз.

Запах розовой воды и эвкалипта был таким сладким, что почти вызывал тошноту. Свет из окна падал на воду, освещая размытые очертания моих ног, колыхавшихся под густой пеной.

Я просыпалась множество раз за ночь и начинала паниковать от того, что не смыла кровь с волос, с ушей, еще откуда-то. После того, как Винсент умер, я не могла от него избавиться. Он всегда казался мне каким-то прилипчивым паразитом, и я даже не представляла, что от него останется такая бесформенная куча.

Утро было до боли нормальным, все вокруг — обдуманным. Никто бы ни за что не догадался, что днем ранее мы кого-то убили. Разве что по крови на стенах и половых досках.

Солнце, как всегда, поднялось над горизонтом, мальчишка-почтальон не потерял голоса и запихнул счета в отверстие для почты.

Аркадий вместе с мистером Карлайлом исчез на всю ночь. Будто все это было каким-то невообразимым кошмаром, иллюзией.

Прочь с глаз, прочь из мыслей.

Он прихватил и ковровую дорожку из коридора, которая мне нравилась.

Ближе к рассвету он позвонил и потребовал моего присутствия в ботаническом саду. Приказав надеть что-нибудь миленькое, он оставил меня наедине с тишиной в трубке. Этого мальчишку следовало научить хорошим манерам, и начать с урока ведения беседы.

Единственная мысль, зудящая на задворках моего сознания, была совсем не об убийстве. Больше собственной панической реакции меня пугало лишь то, что Аркадий был совершенно и абсолютно невозмутим. На его лице было то выражение, какого я могла бы ожидать, если бы сожгла ужин или забыла погасить свечу возле портьер.

С чего бы вам так привязывать себя ко мне, мистер Каменев?

С этой ситуацией можно было справиться миллионом разных способов, и безусловно, завершение убийства даже не пришло мне на ум. Это был несчастный случай. И даже не моя вина. Совершал ли он раньше нечто подобное? Я понятия не имела, сможет ли он как следует спрятать тело. Был ли он в панике? Что, если ему не удалось все тщательно скрыть? Мне оставалось лишь надеяться, что полицейские не примутся стучать в мою дверь дубинками. Обдумывая свой брак, я точно не могла и предположить, что в список моих переживаний войдет то, насколько хорош окажется мой муж в избавлении от трупа.

Что, если в этот самый момент он сдает меня?

Будучи легкой мишенью, я совсем не задумывалась о том, что могла на собственном опыте узнать, насколько он хорош в сокрытии тел, если бы не была осторожна.

Нет, он бы прикончил меня на месте, тем же оружием, и подарил мне тот же конец, что и моему патрону.

Я напомнила себе о том, что важна. Не для него самого, а для его выживания.

Мне точно ничуть не грозила смерть, как минимум.

И если бы я больше никогда не выглянула из своего панциря, то не совершила бы новых ошибок. Лишь богу было известно, насколько мало места для маневра у меня оставалось

Как только смело солнце сиять в такой день?

Городской ботанический сад, полный весенней поросли, пользовался популярностью в это время года. Из-за стеклянной крыши в оранжерее казалось, будто сейчас как минимум середина лета.

Я обливалась потом. То есть, я и до этого потела из-за нервного напряжения, но теперь это была самая обычная испарина.

Я довольно давно не надевала платье, которое выбрала сегодня. Оно было блестящего кремового оттенка, шелк сливочного цвета мягко лежал на коже. Воротник доходил мне до середины шеи, а юбка спускалась до самой земли. Его силуэт был струящимся, с небольшим шлейфом позади. Рукава были длиной три четверти, а ниже мои руки скрывались под перчатками. Волосы я уложила во французский пучок. Несколько прядей выскользнули из него из-за влажности и касались моих покрытых испариной щек. Тяжелые жемчужные серьги в ушах заставили меня как следует прочувствовать все прелести наряда, что красота требует жертв.