— Нет? — Он склонил свою прекрасную голову, а пламя тревожно отражалось в его мертвенно-белых глазах. У них не было ни зрачков, ни радужки. Они казались бесстрастными, но в то же время источали столько мудрости и скрытых эмоций, что мне было трудно выдержать этот взгляд. — Полагается, я ошибся на твой счет. — Он с грацией поднялся на ноги, натягивая капюшон черного плаща обратно на голову. Сам плащ свисал длинными лохмотьями, напоминая призрачную, сотканную из дыма ткань. — Прости за беспокойство. По ошибке я решил, что ты та, кому я могу помочь. Та, кто может помочь мне.

Он повернулся, собираясь раствориться во тьме, но во мне вдруг взыграл дикий, непреодолимый импульс остановить его, выложить ему всё, о чем он так жаждал услышать.

— Они убили его, — выпалила я, и мужчина замер, не поворачиваясь ко мне лицом. — Боги убили моего мужа.

— Боги? — Он резко развернулся, и его глаза уставились на меня с ужасом и затаенным предвкушением. — Какие именно?

— Валка. — Мой ответ, казалось, ничуть не удивил и не заинтересовал его. — По приказу Хрейнасты.

Незнакомец вздрогнул при упоминании ее имени, мгновенно обратившись во слух, и снова опустился перед костром, сложив руки на коленях. Он хранил молчание, но было нечто в том, как его черные волосы цветом походили на волосы Кейда, как его слепые глаза видели одновременно ничто и всё, как он изучал меня так, будто я была для него целым миром, — всё это открыло шлюзы моей боли. Заикаясь и срываясь, я поведала ему о своей любви к мужу и о его чудовищной гибели. Он внимательно слушал каждую деталь моего прошлого, но его интерес разгорелся с новой силой, когда я заговорила о ритуале, связавшем душу Кейда с его плотью, и о том, как Валка искромсал его тело на куски, раскидав кости по всему свету.

— Я могу помочь тебе, дитя мое, — тихо промолвил темноволосый мужчина, подвигаясь ближе и вглядываясь в меня своими немигающими глазами.

— Каким образом?

— Я уже видел подобное наказание раньше. Душа привязана к телу так, что она тоже оказывается разорвана, а затем заперта в проклятой плоти. Ты поступила умно, сберегла его грудь от пламени. Если бы ты позволила ей сгореть, часть его души оказалась бы уничтожена, и я ничем не смог бы тебе помочь.

— Чем же ты можешь помочь теперь? — с недоумением посмотрела я на него, чувствуя, как всё мое существо ноет от заново пережитой смерти Кейда.

— У меня есть для тебя задание, дитя мое, — серьезно произнес он. — Ты должна выполнить его в одиночку, без моей помощи, но если ты одолеешь выпавшие на твою долю испытания, я клянусь вернуть твоего мужа к жизни.

— Это невозможно, — прошептала я.

Смерть была окончательным и неизбежным ничто. Никакой загробной жизни, никакого наказания или награды, никакого воскрешения. Смерть была концом, бездной, абсолютным сном. Именно поэтому человечество так отчаянно цеплялось за милость богов. Люди хотели, чтобы их жизни были благословлены, прежде чем великая тьма похитит их, и мои родители целились высоко, пытаясь добиться благосклонности Хрейнасты. Почти жаль, что их эгоизм привел лишь к позору, а не к благословению.

— Пожалуй, — он в упор уставился на меня с таким напряжением, что в желудке завязался узел страха. — А может, и нет. Вера, дитя мое. Вот что мне от тебя нужно, и если ты доверишься мне, я исполню твое заветное желание. Если ты поверишь моему обещанию и пройдешь уготованные испытания, я верну тебе мужа.

— Какие испытания? — я знала, что он лжет. Кейд никогда не вернется ко мне, но эта надежда была мне жизненно необходима. Моя душа жаждала поверить этому темному незнакомцу, и горе подавляло всякий здравый смысл.

— Валка разбросал части твоего мужа по самым дальним уголкам королевства. Места его последнего упокоения — это земли великого зла, но если ты отыщешь их все, если сможешь собрать его целиком, я верну его тебе.

— Как такое вообще возможно?

— Ты должна верить. Это всё, что я могу тебе сказать.

Мне не следовало ему верить. Мне не стоило слепо доверять ему, но все рациональные мысли испарились в тот самый момент, когда он пообещал мне вернуть Кейда.

— Дитя мое, — он взял мои хрупкие руки в свои сильные ладони. — Отдай мне свою веру, и я верну тебе то, что было утрачено.

Его пальцы казались теплыми, несмотря на то, что мрак проникал глубоко в мои мышцы, оплетая органы и струясь по венам. Я вдруг осознала, что это лишь второй раз в жизни, когда меня касался мужчина. Второй раз, когда я испытала доброту в соприкосновении с другим существом. Я не брала в расчет солдат Валки, ведь их руки были жестокими, а прикосновения — навязчивыми. Я не могла принять их насилие, и если обещание вернуть Кейда еще оставляло место сомнениям, то мягкость этого темного человека окончательно предрешила мою судьбу. Никто, даже моя собственная семья, никогда не проявлял ко мне такой нежности, и прямо перед пламенем костра я принесла ему свою клятву.

Когда на следующее утро я проснулась, его уже не было, и на мгновение мне показалось, будто вся эта встреча была лишь сном, пока его голос не заполнил мое сознание.

— Помни о вере, и ты найдешь его. Прислушайся к своему сердцу. Твоя любовь укажет тебе путь.