— Почему… — я сглатываю, чувствуя, как в горле мгновенно пересыхает. Я выпустила на свободу Саму Смерть. Не совершила ли я ошибку? Сгорит ли весь мир из-за моих действий? — Почему она уничтожила твой культ? Не обрекла ли я весь мир на погибель, освободив тебя?

— О, дитя мое, — смеется Смерть. — Уж тебе-то должно быть прекрасно известно, что Хрейнаста вовсе не та богиня, за которую себя выдает. Когда Лавек забрал тебя, ты ведь верила, что вы похожи. — Он проводит пальцем по переносице, там, где Лавек оставил метку кровью. — Он потерял жену, а ты — мужа. Когда Уденс даровал тебе безопасный проход через Веси, ты думала, что дело в вашем сходстве. Вы оба знали боль утраты тех, кто вам дорог.

Он бережно обхватывает мое лицо ладонями, и я понимаю: то, что он сейчас скажет, разобьет мне сердце.

— Ты и я — мы тоже одинаковы. Мы оба знаем, каково это — потерять любовь от рук Хрейнаста.

— Нет. — Я яростно мотаю головой, заранее страшась его признания.

— Я — первородное божество, как и она, — продолжает Смерть, мягко касаясь моей щеки длинным пальцем. — Жизнь и смерть. Начало и конец. Свет и тьма. Добро и зло. Мы были первыми, но на заре времен существовали три первородных божества — близнец Хрейнасты завершала эту троицу.

Я хмурю брови от этого откровения. У Чистой нет никаких братьев или сестер. Я годами служила в ее храме, но ни одна из ее жриц об этом даже не слышала.

— Они олицетворяли саму жизнь, а в жизни всегда есть место и добру, и злу, — продолжает он, уловив мое сомнение. — Многие считают меня тьмой и злом, но я — всего лишь смерть. Конец жизни. Зло творят лишь живые, а Хрейнаста и ее сестра были чашами весов морали. Хрейнаста искренне верила, что она — воплощение чистоты и добра, а ее сестра — порока, но я видел всё иначе. Обе сестры несли в себе и свет, и тьму по-своему, а добро и зло в равной мере были заключены в каждой из них. Хрейнаста любила меня и, считая себя более святой сестрой, была уверена, что я должен принадлежать ей. Но я никогда не был ее. И не мог стать. Стоило мне взглянуть на ее сестру, как я пропал.

Наша любовь была нерушима. Она сжигала всё на своем пути, но из ревности Хрейнаста убила свою сестру, надеясь, что это принудит меня лечь к ней в постель.

Но я — Смерть. Смерть не удержит ее от меня навсегда, поэтому Хрейнаста заставила Валку поднять руку. Он привязал душу моей любимой к ее же телу и искромсал ее на куски, раздирая ее запертый дух прямо во время казни. Затем он разбросал ее кости по самым дальним уголкам королевства, а ее грудь и сердце сжег в огне, чтобы я никогда не смог ее воскресить.

Я судорожно, с ужасом втягиваю воздух. Кейд не был ее первой жертвой. Хрейнаста уже провожала нечто подобное раньше, хладнокровно убив собственную сестру.

— Вот почему тогда, при нашей первой встрече, ты сказал, что мне повезло сберечь торс Кейда от пламени?

— Да. — Печаль омрачает его черты, пока он говорит. — Я никогда не смогу вернуть к жизни свою любовь, потому что они сожгли часть ее души. После смерти человеческий дух движется дальше, но если он привязан к телу, а затем уничтожен — я бессилен. Хрейнаста знала это. Она хотела сделать так, чтобы я больше никогда не смог ее увидеть.

— Я… — у меня пропадают все слова, и вместо этого я вкладываю свою руку в его ладонь в попытке утешить его.

— Хрейнаста надеялась, что смерть сестры заставит меня выбрать ее, но мое отвращение стало только сильнее. Я пригрозил войной и кровавой бойней, и чтобы спасти свой безупречный образ, Чистая изгнала всё и изгнала меня. Я перестал существовать, пока ты не вытащила меня из ничтожества.

— Почему она убила Кейда именно так? — Мой гнев на чистую богиню удваивается с каждой секундой. — Тебя ведь даже не было в этом мире. Воскрешение мертвых было невозможно.

— Потому что смерть — недостаточна жестока наказание. Потеряв сестру, она теперь сама воплощает и добро, и зло, но при этом считает себя лучше всех нас. Она мнит себя настолько праведной, что сама превратилась в то самое зло, которое презирает. Хрейнаста возненавидела тебя за то, что ты выбрала Кейда вместо нее, точно так же, как я предпочел ее сестру. Она хотела, чтобы ты страдала.

Я с замиранием сердца смотрю на спящего мужа.

— Если она так сильно меня ненавидит, придет ли она за ним снова?

— Вы в безопасности, дитя мое. — Смерть крепче сжимает мою руку. — Ты — моя, а я защищаю то, что принадлежит мне. Она и пальцем не смеет тронуть ни тебя, ни семью, которую вы построите. Лавек защищает тебя, и он не позволит вам страдать. Уденс — тоже, и я подозреваю, что Варас по-прежнему неравнодушен к Кейду после того, как помог тебе в храме Валки. Элскере благословил ваш брак. Боги брака не пожелают вашей разлуки, раз уж ваша клятва, данная в их имя, помогла тебе отыскать его кости. Хрейнаста к вам не прикоснется.

— Я так рада, что вернула тебя в этот мир. — Я обвиваю руками его шею, и он смеется, прижимая меня к себе. — Что ты теперь будешь делать? — спрашиваю я, когда он отпускает меня.