— Интересно. Стоит ли мне рассказать ему об этом, когда я вернусь в Сент? — Я резко разворачиваюсь к мужчинам, вкладывая в голос максимум агрессии, и они дружно отшатываются назад. Я с трудом сдерживаю торжествующую улыбку. Похоже, они понятия не имеют, как выглядит Варас, и моего внезапного появления оказывается вполне достаточно, чтобы убедить их: перед ними Великий Вор собственной персоной.

— Стоит ли мне поведать моему братцу, как его доблестные воины дрыхли в обнимку со снами, пока его святая святых грабили средь бела дня? — Никто не шевелится, и я делаю стремительный выпад — острие церемониального клинка оказывается у самого горла переднего солдата прежде, чем тот успевает моргнуть. — Вы что, берете за правило игнорировать богов? Считаете разумным не замечать их вопросов?

Он шумно сглатывает, и кадык дергается прямо о кончик меча.

— Быть может, мне перебить вас всех, чтобы Валка наконец узнал, какого качества люди служат ему? Те люди, которые позволяют Вору беспрепятственно разгуливать среди них и оскорблять своего бога? — рычу я, подаваясь ближе к солдату и смакуя то, как каменеют его мышцы. Его глаза вылезли из орбит в ту же секунду, когда я намекнула, что являюсь самим Варасом. Я оказалась права. Эти вояки не встречали никого, кроме бога Войны. Битвы выковали их гигантского покровителя, поэтому для них вполне логично, что Вор может оказаться невысокой девчонкой — существом достаточно гибким и проворным, чтобы проскользнуть сквозь любую защиту и украсть всё втихаря.

— А впрочем, пожалуй, я вас не убью, — я резко отдергиваю клинок назад, но так близко к коже, что лезвие оставляет тонкую красную царапину, и по шее начинает сочиться струйка крови. — Валка рассвирепеет, а я вовсе не бог войны. Я предпочитаю утаивать то, что пожелаю, под покровом ночи, а не ввязываться в кровавые бойни. Я уже обокрала своего братца, пока его верные слуги спали без задних ног, и то наказание, которое он обрушит на ваши головы за такую оплошность, окажется куда страшнее любого насилия с моей стороны.

Я неспешно дефилирую сквозь толпу, и солдаты в нерешительности расступаются, позволяя мне пройти. Я черпаю уверенность Кейда, прогуливаясь так, будто происходящее меня ни капли не волнует. Я копирую высокомерие Хрейнасты, насмешливо кривя губы при виде их ошеломленных лиц.

Один из молодых солдат вырывается из всеобщего оцепенения и бросается наперерез, пытаясь перекрыть мне путь к отступлению. Внутри меня всё сжимается от паники, я едва не спотыкаюсь, но тут мое лицо пронзает такая жгучая боль, что до меня доходит истина. Варас не позволит мне отступить, и я с криком кидаюсь на приближающегося мужчину.

— Ты настолько глуп, что посмел поднять руку на бога? — рычу я, взмахивая золотым мечом по резкой дуге. Лезвие рассекает мундир солдата, и кончик клинка замирает в дюйме от его сердца. — Я — Вор, и ты смеешь бросать мне вызов?! — ору я. — Я должна содрать с тебя плоть до костей за такое оскорбление! Мое присутствие здесь — дело исключительно между моим братом и мной. Я не собираюсь устраивать бойню среди последователей Валки, но поднимать клинок на бога равносильно мольбе о мучительной смерти. — Я подступаю к нему так близко, что мое дыхание касается его щеки, и он инстинктивно вжимает голову в плечи. — Ну и что ты скажешь, мальчишка? — Мой голос внезапно звучит иначе, словно сам Варас вещает через меня. — Снова бросишь мне вызов?

Солдат тушуется и отступает назад, а я с ухмылкой опускаю оружие.

— Умный мальчик, — презрительно бросаю я, отталкивая его плечом с такой силой, что парня едва не сносит с ног.

Должно быть, Варас действительно дарует мне свою нечеловеческую мощь, потому что молодой громила спотыкается и чуть не валится на пол. Я сдерживаю изумление, небрежно перекидываю церемониальный меч через плечо и уверенно шагаю к выходу. Еще несколько шагов — и я на свободе. Я до сих пор не верю, что мне удалось это проворачивать, и единственное объяснение этому чуду — полыхающая кожа на лице. Я едва дышу, пока покидаю святая святых, и не сбавляю шаг, направляясь к выходу из самого храма. Никто не смеет меня остановить. И когда я наконец вырываюсь наружу, в прохладный ночной воздух, чувствуя за спиной рюкзак с головой Кейда, мои колени деревенеют от накатывающего облегчения. Я сделала это. Я нашла последнюю частичку его тела и унесла ноги со свидетельством собственной жизни. Этот момент кажется сюрреалистичным, и глаза застилают слезы, но я заставляю себя идти дальше. Мне нужно скрыться в гуще деревьев. Мне нужно…

Земля содрогается от такого мощного удара, что я чуть не падаю на грязь, но мне не нужно зрение, чтобы понять, что именно потрясло этот мир до самого основания. Мне не нужно смотреть по сторонам, чтобы осознать, кто именно приземлился прямо передо мной, наглухо перекрывая любые пути к отступлению. Мое лицо мгновенно леденеет, жар в глазах утихает — Варас покидает меня. Его помощь не распространяется на то чудовище, что предстало передо мной с безжалостной решимостью.

— Подобная красота и актерская игра могли одурачить простых смертных, но я не настолько слеп, воришка.