— Осквернить моего последователя, особенно мое избранное вместилище — это преступление, которое не может остаться безнаказанным, — пропела она, и я возненавидела ее. Я презирала ее голос, ненавидела ее красоту, питала отвращение к ее мягкости.

— Он не осквернял меня, — выплюнула я. — Он сделал меня цельной.

Хрейнаста разочарованно цокнула языком.

— Именно поэтому я не живу среди людей, предпочитая вселяться в тела моих жриц. Мужчинам нельзя доверять. Они вульгарные, отвратительные создания. Непостоянные, жестокие и движимые своими низменными потребностями. Я не могу позволить своему первородному телу быть опозоренным, вот почему это тело служит мне сейчас… как послужит и твое.

— Что? — Я отпрянула от ее слов, откинувшись назад так резко, что кровь Кейда забрызгала мне лицо. Наверняка я расслышала ее неверное. Я больше не была чистой в глазах Хрейнасты. Мужчина овладел мной, но это был мой выбор. Я отдала Кейду свою любовь, свое тело и свое доверие по собственной воле, и хотя я никогда не чувствовала себя такой цельной, как в его объятиях, богиня видела лишь мое неповиновение.

— Ты — мое избранное вместилище, — произнесла она. — И твоя красота не знает равных. Да, я требую чистоты и праведности от своих преданных, но мой дух еще не обитает в тебе, а значит, твой грех был направлен против твоей собственной души, а не против моей. Я объявила тебя своей следующей хозяйкой, когда тебе было всего десять циклов. Если бы я отреклась от этого решения, мне пришлось бы признать, что мужчина вошел в мой священный храм и осквернил мою жрицу. Этого не будет. Нарушитель предстал перед правосудием, и мы продолжим переселение так, как и планировалось.

Я не могла расслышать ее правильно, но, окинув взглядом святилище, я внезапно осознала всю картину. Никакого суда, никаких жриц, никаких городских магистратов. Варас отсутствовал, несмотря на то, что казнили его собственного слугу. Лишь Хрейнаста и Валка были свидетелями его смерти, да еще горстка солдат, которым Война доверял свои секреты. Никаких свидетелей этого предательства. Никаких чистых последователей, способных заметить мой грех. Хрейнаста так отчаянно жаждала моей красоты, так яростно стремилась спасти собственный образ, что хладнокровно убила моего мужа глубокой ночью и планировала забрать меня в качестве своего вместилища. Никто ничего бы не узнал. Только я хранила бы эту тайну, но стоило ей завладеть мной, как мое сознание погрузилось бы в спячку на долгие десятилетия, а ее нынешняя хозяйка не вспомнила бы абсолютно ничего после того, как дух покинул бы ее тело. Истина была бы похоронена навсегда.

Мое тело оледенело, а желчь обожгла горло. Этого просто не могло происходить. Я не позволю этому случиться.

— Ну же, ну же, дитя мое, — пропела она. — Какая это великая честь — стать моим сосудом. Подумай о славе, о престиже, о гордости. Этот вор был никем, всего лишь крысой, которую следовало прикончить. Он хотел погубить тебя, но я вознесу тебя до небывалого величия.

— Я лучше умру, чем позволю тебе вселиться в мое тело, — прорычала я.

— Но я позабочусь о том, чтобы ты не умерла. — Она повернулась к Валке, и от их безмолвного обмена взглядами у меня внутри все рухнуло. На секунду их глаза встретились, а затем Война направился к священным огням. Он окунул факел в пламя, а затем занес его над торсом Кейда. Меня охватил жуткий, невыносимый ужас — я все поняла. Он собирался сжечь грудь Кейда, и меня захлестнула слепая ярость. Солдаты уже ушли, унеся его конечности и голову в ночную тьму. Оба бога стояли у меня за спиной, путь к выходу был совершенно свободен, и мои ноги сорвались с места раньше, чем мозг успел осознать принятое решение. С неожиданной для самой себя легкостью я оттолкнулась от пола и бросилась к окровавленному торсу мужа. Одним плавным движением я подхватила его останки и пустилась бежать к выходу. Я подсознательно ждала, что Валка вонзит клинок мне в позвоночник, а Хрейнаста завизжит, требуя немедленно схватить меня, но удар так и не последовал. Война, возможно, и наслаждался тайными казнями, но, судя по всему, он не собирался услужливо бегать на побегушках по приказу какой-то девчонки. Я услышала, как за спиной зашлепали по плитке туфли Хрейнасты, пустившейся в погоню, но точно знала: ей меня не догнать. В своем истинном первородном облике она поймала бы меня в два счета, но ее нынешнее человеческое тело было старше моего, изнеженное привычным комфортом обожаемой и обслуживаемой женщины. Тренировки Кейда по-своему выковали из меня воина, и прижимая к груди его изуродованное тело, облаченная в пропитанную кровью одежду, я растворилась в ночной темноте, не оглядываясь назад.

Глава пятнадцатая