Уходит много времени на то, чтобы слезы наконец высохли, и еще больше — чтобы дыхание выровнялось, но Незнакомец прижимает меня к груди до тех пор, пока я полностью не успокаиваюсь. Солнце начинает клониться к закату, прежде чем я нахожу в себе мужество заговорить.

— Боги никогда не вмешивались в мои поиски тела Кейда, потому что знали: его голову охраняет Валка. Они знали, что независимо от моего успеха или провала этот последний отрезок пути будет невыполним. Война может пребывать в Сент, но он не связан смертной плотью, в отличие от Хрейнасты. Стоит мне хоть намеком выдать свое присутствие, как он окажется здесь.

— Значит, ты намерена сдаться? — произносит Незнакомец мне в волосы. Его голос мягок и беспристрастен, но я улавливаю в нем упрек. — Столько лишений, столько испытаний, и из каждого ты выходила победительницей — неужели теперь, у самого конца своего пути, ты отбросишь всю надежду?

— Это же Валка. — Я отстраняюсь, чтобы заглянуть в его чистые белоснежные глаза. — Как мне победить божество насилия? Даже с благословением Лавека у меня нет ни шанса. Кто такой Охотник против Войны?

— Тебе не обязательно встречаться с Валкой на его условиях.

Я прищуриваюсь, глядя на Незнакомца.

— Твой муж тренировал тебя именно для этого момента, дитя мое. — Он мягко берет мое лицо в ладони. — Кейд научил тебя красть, прятаться, ускользать сквозь темноту незамеченной. Он был искусным вором, отмеченным самим Варасом, и он подготовил тебя к этому. Тебе не нужно встречать Войну на поле боя — нужно лишь украсть у него.

— Украсть у Войны — задача не из простых.

— Пробраться в укрепленную башню избранного сосуда Хрейнасты должно было быть невозможным, и тем не менее твой муж на протяжении целого цикла неизменно находил лазейку. Уж он-то наверняка обучил тебя достаточно хорошо, чтобы ты справилась за одну ночь.

— Храм Хрейнасты — совсем не та крепость, что храм Валки, — возражаю я. — К тому же Кейд был благословлен самим Варасом. Он заслужил пепел Вора. У меня нет подобной защиты.

— Ты действительно в это веришь? — Незнакомец опускает руку с моей щеки и делает шаг назад. — Ты действительно считаешь, что Вор не благословит тебя?

— С какой стати?

— Его величайший последователь был казнен втайне, без его ведома, руками Валки и по приказу ордена Хрейнасты. Его голова по сей день хранится в храме Войны, законсервированная черной магией. Варас забрал Кейда себе. Ты думаешь, гибель его слуги не разгневала его? Что его не выводит из себя пренебрежение Чистой? Она убила твоего мужа под покровом ночи, лишив его публичного суда и отказав в последней возможности предстать перед лицом своего божества. Разве ты не почувствовала бы оскорбление, окажись на месте Вараса?

— Я никогда не задумывалась о том, как Вор мог воспринять новость о казни Кейда.

Они сохранили ту бойню в строжайшем секрете, и меня пробирает дрожь при воспоминании о причинах такой скрытности.

— Ты действительно веришь, что Варас дарует мне свое благословение?

— Думаю, ты уже усвоила, что боги вовсе не оставили тебя, дитя, — мягко говорит он, заправляя мне прядь волос за ухо так бережно, что я невольно вздрагиваю от неожиданности. — Большинство слепо следует путями Хрейнасты. Они боятся первородной богини и покорно сносят ее испорченность, но ты особенная, Селла. У тебя хватило храбрости выбрать собственный путь. Увидеть ее лицемерие сквозь пелену лжи, и пусть большинство богов не станут открыто заявлять о правах на тебя, они видят искру, что горит внутри. Искру, способную изменить весь этот мир. Ты начинала свой путь с верой в то, что тебя бросили, отринули и предали забвению, но пора взглянуть правде в глаза. Ты не одинока. Те боги, что действительно имеют значение, видят тебя. Я вижу тебя.

Последние слова он произносит с такой странной интонацией, что у меня внутри все переворачивается. Мне чудится, будто он пытается мне что-то открыть. Что-то невероятно важное, уловить смысл чего мне пока не хватает ни сил, ни разума. Голова идет кругом, а внутренности скручивает от дурноты.

— Помоги мне развести огонь, — бросаю я, отворачиваясь на поиски хвороста.

Заняться хоть каким-то делом сейчас проще, чем переваривать мысль о том, что боги меня не покидали. Что какая-то первородная богиня, поленившаяся обуздать собственные страсти ради чистой жизни в собственном теле, заразила их своим разложением. Кейд всегда носил священный пепел храма Вараса, и хотя этот лес — вовсе не святилище Вора, боги не скованы стенами и камнями. Точно так же, как мы сочетались браком под звездами, я буду молиться под открытым небом. Я сожгу молитву Великому Вору и разрисую свое лицо так, как это когда-то делал мой муж. И тогда я узнаю, так ли сильно Варас гневается из-за казни Кейда, как я сама.