— Нет. — Я не могу сделать вдох. — Нет. Нет. — Я не перестаю повторять это короткое слово, которое кажется слишком огромным на языке. Все сходится. Теперь всё встало на свои места. Вот почему боги никогда не пытались помешать мне вернуть его кости. Сначала они рассчитывали, что жестокость этого мира сломит меня, но когда я преодолевала каждое испытание, я часто задавалась вопросом, почему они не спускаются с небес, чтобы остановить меня. Я говорила себе: дело в том, что без Смерти никто не управляет загробным миром, и даже если я соберу его конечности, в моих руках они останутся лишь бесполезной плотью. Но я ошибалась. Вот почему… вот почему они не считали нужным вмешиваться. Мое выживание в пустыне и на скалах не имело значения. Равно как и мои триумфы в джунглях или победа среди веси. В конце меня всегда ждало именно это, и я не переживу то, что вижу сейчас.

— Скажи мне, что это неправда, — молю я. — Скажи, что мои глаза меня обманывают.

— Это не так, дитя мое, — голос Незнакомца звучит прямо у меня в голове, наконец возвращаясь после столь долгого молчания.

— Ты знал? — кричу я в пустоту. — Ты знал, что его последняя часть здесь?

— Нет. — Его ответ звучит как правда и ложь одновременно.

— Ты знал, что это здесь? В этом лесу? — У меня кружится голова от нехватки кислорода, но я не могу успокоиться. Я не могу туда пойти. Я не смогу выдержать встречу лицом к лицу с тем, кого ненавижу всем сердцем.

Незнакомец не отвечает.

— Именно поэтому ты молчал? Ты оставил меня без своего голоса, потому что знал, что я здесь найду?

И снова тишина, и я обрушиваю на него отчаянные проклятия.

Теперь мне понятно, почему этот лес казался таким тихим, прекрасным и гостеприимным. Он не таил в себе древнее и жуткое зло. Его секрет — нечто худшее, враг, которого я презираю всем существом, но вовсе не то зло, что признает этот мир. Нет, для всего королевства он — объект поклонения и чести. Тот, кто требует к себе уважения. Я небрежно забрела не в логово монстра и не в хижину ведьмы. Нет, я стою перед храмом. Он меньше тех, что возвышаются в Сент, но это не имеет никакого значения. Это дом молитвы. Освященное святое место. Обитель бога. Его лик высечен из камня у входа в святилище, но даже если бы это было не так, я бы всё равно узнала его жрецов. Их форма навсегда выжжена в моей памяти, это видение преследует меня в кошмарах. Теперь мне ясно, почему голову Кейда оставили на покой именно здесь: никто — возможно, даже сам великий вор Варас — не смог бы ее оттуда выкрасть.

Этот храм посвящен Валке. Передо мной алтарь Войны, и бог, превративший моего мужа в куски мяса, лично охраняет его последнее пристанище.

Глава четырнадцатая

— Я не смогу. — Я сгибаюсь пополам, отступая обратно под защиту деревьев. — Я не смогу. Не заставляйте меня.

Я больше не в лесу — я снова в Святая Святых Хрейнасты, а кровь Кейда омывает мои колени, горячей лужей растекаясь по каменному полу. Предо мной не деревья, а жестокие, бесстрашные солдаты, уносящие его растерзанное тело. Воспоминания, которые я так отчаянно пыталась заглушить, накатывают с новой сокрушительной силой, и в ушах снова звучит крик агонии Кейда. Я вижу невероятно высокого Валку, кромсающего его бьющимся в крови мечом. Я чувствую за спиной присутствие Хрейнасты, торжествующей из-за казни моего мужа. Подавленные воспоминания душат меня. Я не могу снова встретиться с Валкой лицом к лицу. Я не вынесу еще раз пережить тот день.

Я спотыкаюсь, убыстряя шаг, и слепо несусь сквозь чащу. Я была так одиночна. Ни семьи, ни родителей, ни мужа, ни друзей. Я вынесла всё в полном отчуждении, и его смерть накатывает болезненными волнами, раздавливая меня своим весом. Кто-нибудь, помогите мне, умоляю. Я больше не справлюсь.

— Селла, — голос пробивается сквозь туман паники, но я продолжаю бежать. — Селла! — Голос звучит тверже, ближе, глубже, и я со всего маху врезаюсь в монолитную стену мышц. — Дыши, дитя.

Сильные руки обвивают меня, и я оседаю на груди Незнакомца, издавая надрывные, исступленные рыдания. Я плачу всей той невыплаканной болью, которую никогда не позволяла себе выпустить наружу, а он прижимает меня к себе — его невероятно мощное, крепкое тело контрастирует с моим иссохшим. Он шепчет слова утешения мне в волосы, и от этого я только сильнее заливаюсь слезами, глубже зарываясь в его объятия. Это первый раз, когда Незнакомец касается меня не ради спасения жизни. Это первое проявление нежности с его стороны, и в пелене горя я внезапно осознаю: кроме Кейда, это первый человек, обнявший меня с тех пор, как мать отдала меня под власть Хрейнасты. До того она прикасалась ко мне лишь изредка, и в тех прикосновениях никогда не было тепла и нежности, какие я чувствую сейчас, судорожно вцепляясь дрожащими пальцами в его черный плащ. Я и не подозревала, как сильно нуждалась в заботе, и пока последние мгновения жизни Кейда жестоким циклом проносятся в голове, я прислушиваюсь к ровному грохоту сердца Незнакомца. Я прижимаю его к себе и на несколько мучительных секунд желаю, чтобы он был моим отцом. Пусть он темное и смертоносное создание, возможно, даже не человек, но мне всё равно. Я хочу вернуть Кейда в свои объятия, и я хочу, чтобы этот незнакомец стал мне отцом. Я жажду жизни, наполненной любовью. Не одержимости красотой или статусом, а искренней привязанности. Раньше я об этом не задумывалась, но сейчас, пока Незнакомец держит мое содрогающееся тело, я вдруг всё понимаю. Ему есть до меня дело. Он действительно заботится обо мне. Интересно, любит ли он меня? Я надеюсь на это, потому что больше не могу оставаться одна. Одиночество стало слишком удушающим.