Сука, какая же она мокрая и горячая. Как же я, блядь, ее хочу.

Я касаюсь языком клитора и снова стону, прижимаясь кончиком языка к самому центру, а затем лениво провожу по ней. Глаза от удовольствия закрываются. Она стонет мое имя, запуская пальцы в мои волосы.

Она насквозь мокрая, раскаленная, скользкая от желания. У меня текут слюнки. Член пульсирует. Последние остатки самообладания исчезают, когда я шире развожу ее ноги и опускаюсь на колени. Я уже попробовал ее. А теперь хочу насытиться.

Я благоговейно целую ее в бедро. Потом еще раз — медленнее, выше, — руками шире развожу ноги и устраиваюсь между ними.

Я люблю поклоняться ей вот так.

Люблю, как у нее перехватывает дыхание, как она дрожит. Люблю видеть свои грубые, более темные руки на ее мягких бледных бедрах, когда широко развожу их и вдыхаю запах ее возбуждения.

Я стону и слышу ее резкий вдох. Ее возбуждение пахнет сладко и дурманяще. Когда я наконец снова наклоняюсь и едва касаюсь ее языком — лишь дразня, — она задыхается, словно ждала этого целую вечность.

— Ты, блядь, совершенна, — рычу я надломленным голосом, проводя губами по чувствительной, влажной и нежной коже ее бедра.

Она отчаянно выгибается, уже тяжело дыша.

И тогда я по-настоящему пробую ее на вкус.

Одно долгое, медленное движение языком. Я наслаждаюсь ее вкусом, сильнее прижимаюсь к ней ртом. Ее бедра вздрагивают, пальцы сжимаются в моих волосах и тянут, словно она не способна себя контролировать.

Я слегка прикусываю ее клитор — ровно настолько, чтобы она зашипела и резко дернула бедрами.

— Будь хорошей девочкой, — шепчу я, прижавшись к ее ногам.

— Да, — задыхаясь, отвечает она. — Блядь, да.

Я улыбаюсь у ее кожи, прижимаю язык и снова провожу по ней — медленно и глубоко, проникая внутрь, а затем скользя вверх и ленивыми влажными кругами обводя клитор.

Ее бедра дрожат.

Я это обожаю.

Хочу, чтобы она рассыпалась от моего рта. Хочу, чтобы потеряла себя во мне. Это уязвимо и эротично, и я, блядь, наслаждаюсь каждой секундой.

Я втягиваю ее клитор в рот. Сначала нежно, дразня ритмом, а затем все ее тело выгибается.

Я не останавливаюсь.

И не остановлюсь.

Обхватываю ее ноги снизу, прижимаю к кровати и удерживаю на месте, сохраняя медленный, безжалостный ритм.

Язык трепещет, кружит, поглаживает.

Рот пожирает.

Поклоняется.

Она — гребаное чудо.

А я изголодался.

Теперь ее крики становятся громче — отчаянные, сладкие, надломленные. Она двигает бедрами мне навстречу, требуя большего — быстрее, глубже, сильнее.

И я ей это даю.

Провожу двумя пальцами по ее влажному жару, ввожу их внутрь и сгибаю.

Она кричит от отчаянной потребности.

— Боже мой, пожалуйста, не останавливайся. Продолжай. Именно так, — горячо шепчет она, цепляясь за меня, словно я могу удержать ее на поверхности, хотя она опускается все глубже.

Остановиться?

Я только начал.

Я глубоко погружаю пальцы, язык продолжает кружить и ласкать, пока не чувствую, как она распадается на части.

Бедра сжимаются.

Живот напрягается.

Стоны достигают крещендо.

Она разбивается.

Мой член дергается. Ее тело извивается подо мной, мышцы сокращаются, когда она кончает так сильно, блядь, пульсируя вокруг моих пальцев.

Я продолжаю, помогая ей пройти через оргазм. Теперь лижу мягче, нежнее, пока она дрожит, всхлипывает и цепляется за меня.

Когда она наконец обессиленно падает на постель, задыхаясь и содрогаясь, я целую ее еще раз.

— Я мог бы, блядь, заниматься этим всю ночь.

— О боже, — измученно стонет она. — Я бы, блядь, умерла.

Я тихо и порочно смеюсь, медленно встаю и снимаю одежду. Между нами тяжело и напряженно пульсирует мой член.

— На четвереньки. Грудью вниз, задницу вверх. Шире разведи для меня ноги, Рут.

Я крепко шлепаю ее по заднице, и она взвизгивает. При виде отпечатка моей ладони на ее идеальной ягодице член пульсирует.

Мое имя все еще дрожит на ее губах, когда я выпрямляюсь, нависая над ней. Тяжело дышу, член распух и ноет от потребности.

Она смотрит на меня затуманенными, полностью измученными удовольствием глазами. Губы приоткрыты, кожа блестит от пота и удовлетворения.

А я с ней еще не закончил.

Даже близко.

Она торопливо подчиняется, все еще дрожа, переворачивается и выгибается для меня, предлагая себя одновременно как нечто священное и порочное.

Задница поднята, бедра разведены ровно настолько, чтобы у меня перехватило дыхание.

Она мокрая.

Раскрасневшаяся.

Моя.

Я обхватываю ее ягодицу и звонко шлепаю, наблюдая, как она колышется, наслаждаясь ее резким вдохом.

Идеальный маленький визг.

На коже быстро проступают два красных отпечатка моих ладоней. Я стону, с трудом сдерживая желание немедленно войти в нее.