— Чувствуешь это, сладкая? — рычу я, растирая место удара, одновременно успокаивая и помечая. — Это мое. Это тело? Мое.

— Да, — задыхаясь, отвечает она и подается назад, к моей ладони. — Твое.

Меня переполняет гордость.

Никто не может владеть этой женщиной без ее согласия.

А она — моя.

Я хватаю ее за бедра, сильно сжимаю и располагаю под нужным углом. Вторая рука скользит вверх по позвоночнику, пальцы запутываются в волосах. Я легко тяну, вырывая из ее горла жадный стон.

— Хочешь мой член, малышка? — шепчу я ей на ухо, наклоняясь над ее спиной.

Мой голос опасен и полон темных обещаний.

— Хочешь, чтобы я наполнил эту тесную маленькую киску, пока ты хнычешь, умоляешь и принимаешь каждый гребаный дюйм, который я тебе даю?

— Да. Пожалуйста, — кричит она. — Пожалуйста, ты мне нужен… так сильно нужен. Я хочу чувствовать тебя внутри. Мне нужен твой член. Мне нужно, чтобы ты трахнул меня — жестко. Глубоко. Я хочу, чтобы ты меня уничтожил.

Вот и все.

Вот, блядь, и все.

Я хватаю ее за бедра и одним плавным, беспощадным толчком врываюсь внутрь, погружаясь до основания со стоном.

Она громко и хрипло вскрикивает, пальцы впиваются в простыни. Ее тело принимает меня, растягивается для меня, приветствует меня.

— Господи, — шиплю я сквозь зубы, отводя бедра назад и наблюдая, как она снова поглощает меня целиком. — Как же хорошо ты меня принимаешь. Вот так. Словно была создана именно для этого.

Она трепещет вокруг меня — горячая, тесная, сжимает словно тисками.

Я начинаю двигаться.

Сначала медленно — глубокими, растирающими толчками, от которых она рыдает. Низко склоняюсь над ней, касаясь грудью ее спины. Одна рука запутана в волосах, вторая крепко сжимает бедро.

— Я хочу, чтобы ты это запомнила, — рычу ей на ухо. — Вспоминала каждый раз, когда садишься. Каждый раз, когда идешь. Хочу, чтобы ты чувствовала боль и чтобы из тебя вытекало мое семя.

Она задыхается, уткнувшись в простыни, а я люблю ее такой — полностью распавшейся, использованной и обожаемой.

Я меняю угол и начинаю входить все быстрее, погружаясь глубоко и попадая в ту точку, которая заставляет ее кричать мое имя в матрас.

— Ты такая, блядь, мокрая для меня, — рычу я, вколачиваясь в нее. — Хорошая девочка. Дай мне почувствовать, как эта красивая киска сжимает меня, пока ты кончаешь. Дай услышать твой крик.

И она кричит.

По-настоящему.

Все тело напрягается, когда она снова разбивается — сжимает меня сильнее прежнего, пульсируя вокруг, словно пытается втянуть еще глубже и никогда не отпускать.

Я громко стону, теряя контроль, двигаясь жестко и быстро.

Теперь никаких ограничений.

Я мчусь к собственной грани.

— Блядь, ты такая идеальная…

Последним мощным толчком я погружаюсь в нее и кончаю. Блаженство поглощает меня. Я зарываюсь до самого основания и удерживаю ее под собой, изливаясь так сильно, словно мир раскалывается надвое.

Мы остаемся в этом положении — задыхающиеся, дрожащие, скользкие и пропитанные друг другом.

Я глажу ее вдоль позвоночника, все еще оставаясь внутри и помогая вернуться в реальность.

Я не хочу уходить.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю я, целуя ее в затылок.

Она кивает, прижавшись лицом к простыням. Голос хриплый, но довольный.

— Более чем.

Я улыбаюсь.

— Я с тобой еще не закончил, — обещаю я, прикусывая ее плечо. — Даже близко.

ГЛАВА 25

РУТ

Ночной воздух холоднее, чем я ожидала.

Под босыми ногами бетон. Ветер треплет подол рубашки, которую я снова у него украла. Пульс до сих пор не успокоился.

С того самого теста.

С тех пор, как я произнесла это вслух.

С тех пор, как он вытрахал меня до полной беспомощности.

Тест положительный.

А он держал меня так, словно я не была ошибкой.

Теперь я не могу уснуть под тяжестью всего, что на меня навалилось.

Я нахожу его именно там, где и ожидала, — на крыше.

Безмолвного.

Неподвижного.

На его коленях покоится снайперская винтовка, словно спящий зверь. Взгляд устремлен на темную линию деревьев за стенами поместья.

Когда я подхожу сзади, он даже не вздрагивает.

— Тебе полагается отдыхать, — говорит он.

Я обхватываю себя руками.

— Тебе тоже.

Он не поворачивается. Лишь хлопает ладонью по краю крыши рядом с собой.

Я сажусь.

Между нами растягивается тишина.

— Я не думала, что моя жизнь будет такой, — бормочу я. — Что на меня будут охотиться. Что я забеременею.

Я ему подмигиваю.

— Что окажусь в самом центре военных планов бога братвы.

— Ты не просто оказалась в центре событий, — отвечает он. — Теперь ты и есть их центр.

Я тихо и горько смеюсь.

— Я не хотела иметь настолько большое значение.

Он слегка поворачивает голову — ровно настолько, чтобы я заметила, как дергается мышца на его челюсти.