— Я проверил дом, — говорит Семен. — На записи видно, как Рут входит в комнату Луки. В личных спальнях камер нет — правила приватности, — но у каждого входа и выхода они установлены. И там ничего. Никакого беспорядка. Никаких признаков борьбы. Все охранники находятся на своих местах. Все… спокойно.

Слишком спокойно.

Брови Рафаила сходятся на переносице.

— Вадька, где ты был, когда она позвонила?

— В доме, — отвечаю я. — С Лукой и Рут. А ты?

— Ехал в бар Волк и Луна, — отрывисто говорит Рафаил. — Должен был встретиться там с Семеном и выпить.

— Да, — подтверждает Семен. — Я тоже был в пути. Потом она позвонила и велела приехать сюда. Я не знал, почему здесь собираются остальные. Мы должны были встретиться с Рафаилом.

Рафаил медленно кивает.

— Верно.

— Какого хуя? Нас подставляют?

— Я был дома с Эмбер, — говорит Родион. — Мы только что закончили видеозвонок с Яной.

Яна.

Их младшая сестра, которая сейчас находится в Южной Африке.

— Матвей?

— Ездил по городу, — отвечает он. — Проверял дальность нового модуля слежения, который мы сегодня установили. Анисса спит в доме.

— Если Зоя действительно там, поедем и найдем ее. Узнаем, какого черта она затеяла.

Мимолетное облегчение, охватившее меня, когда я увидел всех братьев живыми и невредимыми, мгновенно исчезает.

Растворяется без следа.

Потому что что-то не так.

Совершенно не так.

А Зоя — милая, верная Зоя…

С ней что-то нечисто.

Нас уже предавали.

Родители Матвея.

Его брат.

Позже мы узнали, что за всем стояли его родители.

Но я поклялся бы последним вздохом: Зоя скорее умрет, чем предаст нас.

Чем предаст своих братьев.

Это не может быть предательством.

Нет.

Это стратегия.

— Она заманила нас всех сюда, — бормочу я. — Зачем?

— Блядь, — выдыхает Родион.

Его глаза широко распахнуты и блестят от влаги.

— Чтобы защитить нас. Вот зачем. Что-то должно произойти. Что-то серьезное. Она знала. Она боялась…

И тут телефон Рафаила начинает звонить.

Снова.

Снова.

Снова.

— Здесь написано, что мне звонишь ты, — растерянно говорит он.

— Блядь. Должно быть, это Рут. Я оставил настоящий телефон в доме — не хотел, чтобы меня отследили. При мне только одноразовый.

Рафаил мрачно подносит телефон к уху.

— Рафаил.

Это Рут.

Она рыдает.

Ее голос расколот, словно битое стекло.

— В баре, Рафаил, — задыхаясь, говорит она. — Скажи, что он у тебя. Скажи, что он с тобой.

Рафаил встречается со мной взглядом. Его лицо превращается в камень.

— Кто, Рут? — спрашивает он голосом, острым как лезвие.

— Вадька.

Ее голос ломается.

— Скажи, что он с тобой.

— Я здесь, малышка, — громко и хрипло говорю я. — Я здесь.

Мне плевать, кто меня слышит.

— Я здесь. Ты в порядке?

— Да, — выдыхает она. — Но… о боже, Вадька. Где все остальные?

— Мы все здесь, Рут, — отвечаю я. — Каждый из нас. Мы в безопасности. А ты в порядке?

— Да, — шепчет она. — Со мной все хорошо. Что произошло?

— Послушай, малышка, мы пока не знаем, что случилось, — говорю вслух, чтобы она меня услышала.

Мы возвращаемся в дом.

Будем допрашивать Зою.

— Я сам поговорю с Зоей, — произносит Рафаил голосом холодным, как сталь.

У него всегда была к ней слабость. Для каждого из нас она как младшая сестра.

Но теперь…

Он ждет.

— Не отвечает?

— Возвращаемся в дом, — рявкает Рафаил. — Забирайте своих женщин. Немедленно.

Он поворачивается к Матвею. Выражение лица мрачное.

— Проверь все, что сможешь найти по камерам. Я сделаю то же самое. Встречаемся в доме. Ясно?

Матвей кивает.

— Да, господин.

И я безмолвно повторяю его ответ.

Потому что Рафаил сказал свое слово.

А его слово — закон.

ГЛАВА 27

РУТ

Вадька в безопасности. И Лука тоже. В комнате слишком тихо. Слишком неподвижно. Такая тишина буквально кричит.

Вадька находит меня и тут же заключает в объятия, словно я могу исчезнуть. Я обмякаю в его руках, прижимаясь щекой к груди. В нем чувствуется непоколебимость, уверенность — тело теплое и сильное, дыхание медленное и ровное.

Мои пальцы скользят по потертой коже его куртки, затем поднимаются к челюсти. От него пахнет холодным воздухом, горелым металлом и едва уловимым порохом.

Он здесь, жив, но с ним не все в порядке.

Я чувствую это по тому, как он меня держит. По напряженным плечам. По тихой тревоге в глазах.

— О чем ты думаешь? — мягко спрашиваю я, слегка отстраняясь, чтобы увидеть его лицо. — Что случилось? Почему? Я… я даже не знаю, на какой вопрос хочу получить ответ первым.

Он отвечает не сразу. Челюсть напрягается, прежде чем он наконец произносит: — Ты видела Зою?

Этот вопрос застает меня врасплох.

— Нет… Я думала, она здесь. Разве нет?

Он тяжело выдыхает, словно легким не под силу этот воздух.