Его тяжелые шаги грохочут, словно падающие наковальни. Он достает оружие…

И они начинают падать.

Я знала, что это произойдет, но все равно не готова к тому, как они кричат и умоляют сохранить им жизнь.

А он без колебаний нажимает на спуск.

Боже мой.

Один за другим. Они пытаются бежать. Умоляют. Истекают кровью. Они ему доверяли. Но он казнит их холодно и методично.

— За предательство.

Выстрел.

— За вашу ложь и воровство.

Последнего он не торопится убивать.

Не спешит. Действует обдуманно.

— За то, что посмел, блядь, к ней прикоснуться.

Когда падает последнее тело и кровь разливается вокруг их ботинок, словно масло, звонит его телефон.

Он встречается со мной взглядом и поднимает один палец.

Безмолвный приказ.

Я прислоняюсь к стене, колени подкашиваются. Дыхание застревает в горле, поглощая крик.

А затем он отвечает: — Да.

На другом конце рычит мужской голос.

Ирландец.

— Что произошло?

— Плохие разведданные, — гладко отвечает он. — Здесь оказалась горстка русских. Я не смог их сдержать.

Его голос напряжен и густ от эмоций.

— Они мертвы, босс. Все. Все наши люди. Все, кто участвовал в нападении.

Голос мужчины на другом конце дрожит от ярости и горя.

По-настоящему.

Ломается под тяжестью случившегося.

— Выжившие есть? Свидетели? Кто-нибудь видел, что ты сделал?

— Нет.

Он смотрит на меня, и я не отвожу глаз, пока голос в телефоне продолжает безжалостно допрашивать: — Хоть кто-нибудь остался в живых?

Я.

Я жива.

И если его босс узнает, что я здесь, то умру.

Его глаза прикованы к моим.

Прекрасные, сокрушительные.

Он присаживается передо мной и проводит большим пальцем по щеке. Затем подносит телефон ко рту и отвечает с окончательностью падающего лезвия гильотины: — Нет.