— Да, но в ближайшее время нет никаких праздников.

Но когда мы входим в дом, Зои нигде нет. Ни на кухне. Вообще нигде.

Вадька не останавливается. Несет меня прямо в гостиную.

В Коттедж.

Это место всегда удивляет меня своим уютом. Ожидаешь увидеть что-то холодное и суровое — особенно учитывая всех этих каменнолицых мужчин, постоянно врывающихся сюда, — но нет.

Коттедж дышит теплом.

Таким, которое проникает глубоко в кости.

Глубокие кожаные диваны, потертые от долгого использования. Огонь, от которого едва уловимо пахнет кедром. Стеганые одеяла, словно сшитые чьей-то бабушкой несколько десятилетий назад.

Здесь чувствуешь себя дома.

Из соседней комнаты доносятся голоса. Затем — тяжелые, безошибочно узнаваемые шаги Рафаила. Его тень пересекает дверной проем, но что бы он ни подумал, увидев меня на руках у Вадьки, вслух он этого не произносит.

— Что случилось?

Щеки розовеют. Несчастные случаи происходят со всеми, но мне не нравится, что я сразу чувствую себя виноватой, будто сделала что-то не так.

— Кажется, я растянула лодыжку. Или сделала что-то столь же идиотское.

— Это не идиотизм, — тихо говорит Вадька. — Не говори так о себе, Рут. Травмы случаются. Ты человек.

Рафаил фыркает, пока Вадька осторожно опускает меня на диван.

— Господи, видела бы ты, через что мне пришлось пройти с Родионом, когда он был ребенком. Этот мальчишка годами не вылезал из ходячего гипса. — Он качает головой. — Мы знали по имени почти каждую медсестру в больнице.

Я улыбаюсь, представив эту картину.

— Я позвоню. Тебя осмотрят.

Он поднимает глаза на Вадьку.

— В любом случае вы вовремя. Матвей в кабинете.

Они обмениваются серьезными взглядами, но ничего не объясняют.

— Господин?

В дверях появляется высокий молодой мужчина в костюме. В свете поблескивает наушник в его ухе.

— К вам посетитель.

— Кто?

— Морофф, — отвечает мужчина и ждет дальнейших указаний.

Рафаил смотрит на часы и ругается.

— Черт. Я забыл, что назначил ему встречу на сегодня.

— Провести его в кабинет?

Рафаил хмурится.

— Нет. Матвей разложил там все свое оборудование. Пока приведи его сюда. Если понадобится уединиться, перейдем в другое место.

В комнату входит мужчина лет двадцати. Есть в нем что-то от зайца, готового в любой момент дать деру. Улыбка отрепетированная, слишком натянутая. Он пожимает руки Вадьке и Рафаилу, скаля зубы, словно хищник. Я наблюдаю, как его взгляд перебегает с меня на Вадьку, потом на Рафаила и наконец устремляется к двери.

Да, совсем не жутко.

Вадька встает рядом с диваном, словно гребаный часовой, — неподвижный, непроницаемый и смертельно опасный даже в полном покое. Его присутствие обвивает меня, и я невольно выпрямляю спину, хотя лодыжка продолжает пульсировать.

Сидящий напротив Рафаил даже не пытается изображать впечатление.

— Господин Копылов, — начинает парень, стараясь говорить почтительно, словно это способно его спасти. — Благодарю, что уделили мне время. Рад вас видеть.

Он начинает болтать без умолку, и нервозность просачивается сквозь фальшивое обаяние. С его губ льется бессмысленная, банальная светская чушь.

Рафаил не намерен это терпеть. Он качает головой, одним движением отсекая всю эту херню.

Я смотрю на него как завороженная. Мне еще не доводилось видеть этих парней в деле.

— Переходи к причине своего визита, — отрезает он голосом, похожим на лезвие, скользнувшее по камню.

Парень моргает, ошеломленный такой резкостью. Но вместо того, чтобы изменить тон, он начинает защищаться — и совершает ошибку, повышая голос.

— Я как раз к этому веду, — огрызается он. — Если бы вы не пересекли южную границу и не захватили собственность моей семьи…

Упс.

Неверный ход.

Вадька поднимается.

Медленно. Намеренно.

И вместе с ним меняется вся комната. Словно пространство искривляется вокруг него. Мой строгий, но нежный великан внезапно становится по-настоящему страшным.

Мне это нравится.

— Ты сейчас повысил голос на господина Копылова? — Его тон тихий, убийственно спокойный и оттого еще более угрожающий. — Ты приходишь в его дом и позволяешь себе так с ним разговаривать? Ты вообще, блядь, понимаешь, к кому обращаешься?

Ему не нужно кричать. Его спокойная ярость действует сильнее любой угрозы, выкрикнутой во все горло.

По позвоночнику пробегает дрожь.

Черт. Мой сексуальный силовик только что заставил меня сжать бедра.

Вадька придвигается к мужчине, нависая над ним.

— Еще раз, блядь, повысишь голос на господина Копылова, — отчетливо произносит он каждое слово, — и это будет последний раз в твоей жизни, когда ты вообще заговоришь. Ты меня понял?

Парень бледнеет и вскидывает руки в общепринятом жесте капитуляции.

— Я не хотел проявить неуважение. Я не имел в виду…