В этот самый миг Одри всерьез заподозрила, что «веление судьбы» вовсе не заключалось в том, чтобы отправить её в деревню Хедрак расследовать обычаи поклонения исполинским драконам. Скорее всего, замысел состоял в ином: заставить её почуять неладное, пробудить внутреннее отторжение и вынудить пустить в ход «Виртуальную личность» в окрестностях поселения. Тем самым она незаметно, исподволь перекроила бы намерения обоих братьев, а эта ментальная активность, тесно связанная с «Городом Чудес» Ливишидом, непременно привлекла бы внимание Дракона Разума и выманила бы Его на свет.

Даже оказавшись в роли послушной марионетки, юная аристократка не смогла сдержать искреннего, глубокого благоговения перед подобным размахом. Положа руку на сердце, чтобы провернуть столь виртуозный фокус, требовалось поистине абсолютное, дотошное понимание человеческой натуры и безупречное предвидение чужих реакций. Уровень этого мастерства был настолько заоблачным, что от одной лишь мысли о нем пробирал первобытный, леденящий душу ужас.

Стоит ли говорить, что даже она, будучи «Манипулятором» четвертой Последовательности, в тот момент свято верила: всё идет строго по её собственному плану, идеально вписываясь в её же чаяния, и не испытала ни малейшей, даже призрачной тревоги.

Тем временем Дракон Разума плавно сложил свои кожистые, исполинские крылья. Склонив голову, левиафан устремил тяжелый взгляд на укутанную в синий плащ Одри и проронил:

— Это лабиринт грез, виртуозно сшитый из мириад чужих душ. Даже если тот, кто расставил этот капкан, соизволит снизойти сюда лично, чтобы нащупать эту комнату, Ему потребуется изрядная прорва времени. А я задерживаться не намерен.

Сомнений не оставалось: бестия кристально ясно осознавала угрозу засады, просто резонно рассудила, что игра стоит свеч и фатальный риск вполне оправдан.

«Лабиринт грез… Неужто это один из паранормальных талантов „Ткача Снов“? Или же его качественно мутировавшая форма?» Одри титаническим усилием воли взяла эмоции в узду и с ледяным спокойствием поинтересовалась:

— Что вы желаете выведать?

Покрытая массивной, пепельно-белой чешуей махина ответила низким, вибрирующим гулом:

— Мое имя — Эрихог. Я — один из троицы древних драконов, коим посчастливилось дотянуть до нынешних дней.

Выходит, Он — один из тех реликтовых мастодонтов, что выжили еще со времен Второй Эпохи, а все нынешние, малочисленные крылатые ящеры — лишь бледные потомки истинных владык эпохи древних богов? Одри едва уловимо кивнула, благоразумно не став перебивать собеседника.

А прямо за её спиной, посреди поросшей сизо-черным бурьяном пустоши, совершенно абсурдно и гротескно возвышалась одинокая деревянная дверь, лишенная малейшей опоры.

Эрихог тоже не стал сотрясать воздух лишними расшаркиваниями. Едва закончив с представлением, Он взял быка за рога:

— В каких краях ты наткнулась на Ливишид?

Юная аристократка, загодя приготовившись к подобным расспросам, отозвалась с обезоруживающей прямотой:

— В недрах книги под названием «Дневник путешествий Гросселя». Ходят слухи, что этот фолиант — творение рук самого Короля Драконов Ангелведа.

— Гросселя… — Эрихог, для которого это имя явно было пустым звуком, эхом повторил его и допытывался: — И что же это за книга такая?

Девушка с мягко ниспадающими золотистыми локонами лаконично обрисовала суть:

— Страницы этого талмуда таят в себе практически подлинный, осязаемый мир. Стоит лишь кому-то, кто отвечает определенным критериям, или же тому, кто окропит обложку собственной кровью, прикоснуться к ней, как книга безжалостно засасывает бедолагу внутрь, обрекая влачить существование в той иллюзорной реальности.

Древний ящер погрузился в звенящее молчание на пару долгих секунд, после чего произнес:

— И в этом книжном мирке плещется Океан коллективного бессознательного?

— Истинно так, — с железобетонной уверенностью подтвердила Одри. — Тот самый «Город Чудес» Ливишид, который я имела честь лицезреть воочию, покоился в самых пучинах этого книжного бессознательного океана.

Дыхание Эрихога внезапно, ощутимо потяжелело:

— И что же предстало твоему взору в этом Ливишиде?

Аристократка на мгновение воскресила в памяти детали и ответила:

— Монументальный полис, сплошь усеянный циклопическими колоннами, и вереница величественных дворцов.

— Ко всему прочему, я ступала под своды личных покоев Короля Драконов. Это место наделено диковинной властью заставлять сокровенные мысли каждого живого существа гулким эхом раскатываться в пространстве. Я окрестила его «Залом Честности».

— В самом дальнем конце этого «Зала Честности», аккурат за божественным престолом владыки, зияют дышащие седой древностью и мистикой бронзовые врата. Одному богу известно, какую чертовщину они наглухо запечатывают, но от них за версту несет первобытной угрозой, так что приблизиться к ним я не отважилась ни за какие коврижки.

Исповедь девушки была кристально чистой правдой, выверенной до буквы. Она лишь благоразумно умолчала о господине «Мире», господине «Звезде» и собственных лихорадочных догадках.

Эрихог, древний и могущественный, окончательно провалился в свинцовое безмолвие. Неясно было, то ли бестия с головой увязла в леденящих душу воспоминаниях, то ли дотошно препарирует нынешние расклады вокруг Ливишида.