Внутри всё затрепетало от предвкушения. Когда он вытащил папку, я едва сдержалась, чтобы не вырвать её у него из рук. Неделями ждала, когда он раздобудет сведения о новой жертве Тени Беклина. Будь мой отец жив, он бы пришел в ярость, узнав, что я спелась с копом ради того, чтобы стать подражательницей, которая на самом деле никого не убивает. Даже мама бы пришла в ужас от того, что я, вероятно, единственный член фан-клуба Тени.

Не то чтобы его жертвы… не заслуживали этого, как бы ужасно это ни звучало. У каждого, кого мне удалось опознать, были причины иметь врагов и прошлое, за которое стоило бы мучительно умереть. Конечно, никто не заслуживает смерти. Но я понимаю, почему убийца решил иначе.

Я выхватила папку у Лоуренса еще до того, как он успел полностью протянуть руку, и распахнула первую страницу. Да. Наконец-то я получу вдохновение для…

— И, э-э, я принес еще кое-что.

О нет.

Я медленно перевела взгляд с фото мертвого парня на Лоуренса. На его лице застыло то самое застенчивое выражение, которое в другой жизни я бы назвала милым. Затем я посмотрела на его протянутую руку. Внутри меня что-то умерло, пока я пыталась сохранить лицо.

Опять миндаль в шоколаде. Единственная вещь в мире, на которую у меня аллергия. Как романтично.

Мы познакомились в прошлом году, когда я вызвала полицию после того, как в нашу с Кими квартиру кто-то вломился. На том бы всё и закончилось, если бы через пару вечеров я не столкнулась с ним в фэнтези-баре, куда меня затащила Кими. Он дал мне свой номер, и по какой-то неведомой причине я его взяла. Виной тому были три коктейля «Лунное спаривание» и первое за долгое время приятное общение с незнакомцем после смерти мамы. Год спустя я твердо стою на позиции платонической дружбы, в то время как он постоянно балансирует на грани «почему бы не попробовать большее?».

Для меня это было твердое «нет» с самого первого дня. Если бы весь мой проект не держался на его помощи, я бы разорвала связи в ту же секунду, как он начал строить мне глазки пару месяцев назад. Но мне было приятно, что рядом есть кто-то, кто понимает мою боль. Он тоже недавно потерял мать. И он знал, что помочь может только одно — отвлечение. Он давал мне фото с мест преступлений и пытался разузнать об отце, а я в благодарность так часто носила ему обеды, что он всерьез поверил, будто мы на пути к чему-то большему.

Я выдавила самую теплую улыбку, на которую была способна.

— Лоуренс, не стоило.

— Мне хотелось, —он явно не догадывался, что если бы он хотел моей смерти, то мог бы просто сказать об этом . — Ты была рядом, когда мне это было нужно на прошлой неделе, так что это меньшее, что я могу сделать.

Во рту появился кислый привкус вины, пока я продолжала вынужденно улыбаться.

Сколько раз он дарил мне одно и то же? И сколько раз я говорила ему про аллергию? У меня нет ни малейшего намерения переводить наши отношения в иное русло, и я давала это понять бесчисленное количество раз. Буквально говорила это слово в слово:

«Лоуренс, я думаю, нам стоит остаться друзьями».

«Лоуренс, я не ищу отношений».

«Лоуренс, спасибо за подарок, который я не могу съесть, но между нами всё равно ничего не будет».

Наверное, я плохой человек, раз не нахожу в себе сил просто обрубить концы и избавить его от разбитого сердца. Может, это моя вина, что он получает смешанные сигналы. Мы сблизились на почве общего горя и травм, решив, что можем поддерживать друг друга. Но на этом наша совместимость заканчивается, если не считать общего интереса к… ну, к мертвецам.

— Спасибо, — я неловко спрятала сладость в сумку и снова сосредоточилась на снимках. — Почему ты думаешь, что это дело моего парня?

Лоуренс прочистил горло и пожал плечами.

— Атмосфера похожая.

Атмосфера . Он мне ни капли не верит. Просто рад потакать моим странностям.

Я пролистала фотографии. Зрелище было жутким, спору нет. Но сцена не выглядела постановочной. Восемь ножевых ранений, синяки, несколько переломов. Типичное убийство в порыве страсти.

Черт.

— Это не он.

— Ты уверена?

— Слишком неаккуратно. Видишь? — я ткнула пальцем в снимок лица жертвы, которое превратилось в сплошное черно-сине-красное месиво. — Он бы никогда так не поступил, если только не хотел сделать какое-то заявление, связанное с лицом. Скорее уж выколоть глаза или вырвать зубы — вполне в его стиле. Он обязательно придал бы действию символизм. А здесь — обычное избиение.

Лоуренс хмуро посмотрел на меня.

— В этом нет ничего простого. Человека зверски убили, Рейна.

Я осеклась. Точно. Совсем забыла, что уже перестала воспринимать смерть как трагедию. По идее, я должна быть в ужасе от увиденного.

— Прости, да. Это ужасно. Но… обычно ведь людей убивают с какой-то целью, верно?

— Ну, да. Наверное, — согласился он, хотя его губы недовольно скривились.

Прочистив горло, я решила, что пора менять тему

Выудив телефон, открыла нужное фото.

— Хотела спросить тебя кое о чем, раз уж ты прожил здесь всю жизнь. — Я замялась, подбирая слова. — Тебе знакомо это здание?