Кими помогает мне подняться, и я подбираю с пола испачканный розовой жижей нож, чтобы никто не поранился, а затем вместе с Николь изучаю последнюю сцену. Я ставлю запись на паузу в момент, когда камера плавно ведет вдоль моего распростертого на полу тела, достаю телефон с фотографиями с места преступления, стараясь держать его так, чтобы Николь ничего не увидела, и трижды проверяю, совпадает ли поза.

Никому здесь не нужно знать, что они помогают мне воссоздавать реальные сцены убийств — побочный эффект моей нездоровой одержимости тру-крайм подкастами и мечты снимать фильмы ужасов. Все, чем мы занимаемся, — побочный продукт дружбы с приятелем, который любит делиться пикантными подробностями убийств, проходящих через его участок.

Как вот это дело.

Я хмурюсь, дотошно изучая композицию трупа. По словам моего человека с полиции, покойный был успешным лоббистом, который погорел на том, чего делать не следовало.

Лоуренс никогда не раскрывает мне деталей расследования или имен жертв, так что обычно я их выдумываю, вот только покойный мистер Хогарт был во всех новостях из-за растраты.

Ради искусства я импровизировала и предположила, что он был одиноким человеком, у которого не осталось ничего, кроме работы и пустого дома. Именно это мы сегодня и снимали, разве что захудалая квартирка Чеда послужила мне неудачной заменой шикарных апартаментов с видом на Манхэттенский мост.

Лоуренс рассказывает мне обо всех убийствах, которые, по его мнению, мог совершить «мой парень». Он и весь его участок не верят, что по городу разгуливает расчетливый серийный убийца, но я уверена в обратном. Все мои проекты для этого курса основаны на убийствах, совершенных Тенью Бёклина, или коротко Тенью — так я окрестила серийного убийцу, упорно игнорируемого полицией до сих пор.

Здесь нет очевидного почерка или коллекции трофеев, которые я могла бы определить, есть только художественные штрихи в каждой сцене. Иногда это не так очевидно: стратегически правильно расположенная рука; странная символичная одежда; вещи, сделанные настолько искусно, что это слишком идеально для случайности. Но потом появился мистер Хогарт.

Отсылка к самой известной картине в мире настолько очевидна, что просто уму непостижимо и почти постыдно, как ни один детектив этого не заметил. Убийца насмехается над лучшими силами полиции Нью-Йорка, сделав мистера Хогарта главной звездой шоу. Он указывал пальцем на крест, совсем как на картине «Сотворение Адама». Тот факт, что он полуголый и лежит на зеленом полотенце, служит буквальной подсказкой, что Тень воссоздавал полотно Микеланджело.

Это мрачно, порочно и по-своему гениально.

Даже не смотря на неудачные ракурсы и плоское освещение криминалистов, я могла бы часами разглядывать фотографии с места преступления, разбирая каждую деталь и гадая, добавил ли Тень определенные предметы в кадр ради заполнения пространства или ради символического смысла.

За свою жизнь я видела тысячи произведений искусства благодаря маме и годам работы в музее. Ни одно из них не сравнится по художественной силе с его убийствами.

Именно он вдохновил меня на каждый фильм, созданный мной в этом году.

В данном проекте вместо Бога камера, на которую я указываю, выступает в роли Большого Брата — всевидящего и вездесущего. Но профессор Брэдфорд, возможно, слишком глуп, чтобы уловить эту связь.

Надеюсь, кадр получился. Даже если нет, ни у кого из нас нет ни времени, ни сил переснимать сцену. Тем более что срок сдачи на следующей неделе.

К черту все.

— Ладно, всем спасибо, съемки окончены! — выкрикиваю я заветные слова.

Коллективный вздох облегчения заставляет меня чувствовать себя немного виноватой за то, что заставила всех задержаться дольше планируемого.

— Слава гребаному Христу, — пыхтит Чед.

Все. Я больше никогда не позову его на съемки. В работе он тоже не был подарком. Ублюдок. Его эго, бездарная игра и паршивое отношение к делу — вот причина, по которой наш восьмичасовой день превратился в тринадцать. Я отомщу ему, выбрав при монтаже те дубли, где он выглядит полным придурком, каков он и есть.

Увы, кому-то нужно вести себя как взрослому.

— Спасибо всем за вашу тяжелую работу. Вы все справились потрясающе, —не ты, Чед, — и без вас я бы не справилась. —Последняя часть к тебе тоже не относилась, Чед. — Я вышлю финальный вариант на следующей неделе, но, пожалуйста, нигде ничего не постите до конца семестра.

Все, кроме Чеда, улыбаются и включаются в процесс уборки. Николь помогает мне собирать стойки и прочее съемочное оборудование, пока Кими и Линдси убирают остальное, отрывая тейп и вытирая розовую жижу с пола и реквизита.

К тому времени, как мы со всеми прощаемся, наступает почти полночь, и я буквально слышу, как кровать выкрикивает мое имя.

— Кажется, я сорвала спину, когда отбивалась от Чеда, — жалуюсь я Кими, обнимая стойки для света, пока мы тащимся по улицам Нью-Йорка, выглядя как пара сумасшедших из-за розового кукурузного сиропа, которым я все еще испачкана.

— Жаль, что ты не врезала ему по-настоящему.