Это была сплошная психологическая игра. Лишить их брони, а затем дать ровно столько, чтобы они снова в тебе нуждались. Он причинял мне невообразимую боль, а затем держал меня за руку, когда вел в художественный музей и рассказывал историю каждого экспоната. Это он купил мой первый кусок глины.

Перед глазами проносятся картины того, как мой брат теряет блеск в глазах, забирая свою первую жизнь. Убийства подходят не всем, и Спенсер скорее заберет муху домой в качестве питомца и научит ее трюкам, чем лишит ее жизни.

Мне нужно найти способ выбраться из этой нелепой женитьбы, не разрушив при этом его жизнь.

Эби выглядит прискорбно неудивленной новостью о нашей свадьбе. Я прищуриваюсь, глядя на нее, и она замирает.

Ой, избавь меня от этой драмы.

— Великий магистрат подтвердил свое присутствие, — хвастается мать.

Я стискиваю зубы, ненавидя фантомные боли, вспыхивающие в шрамах на моей спине каждый раз, когда я нахожусь поблизости от кого-либо из двух породивших меня людей.

Эрик переводит внимание на меня.

— Где будет проходить церемония?

Он прощупывает почву, и у него даже не хватает приличия делать это скрытно.

Мать разливается со своим ответом, пока я сдерживаю зевоту. За последние сорок восемь часов я спал всего шесть. Шепард, преподавательский состав и моя последняя картина заставили меня работать на пределе возможностей, так что времени сесть и посмотреть последнее задание Рейны еще просто не было.

Видео лежит на моем ноутбуке, дожидаясь, пока я нажму кнопку воспроизведения. Это все, о чем я мог думать. Как бы трудно это ни было, я сумел удержаться от просмотра, решив, что должен сначала достаточно продвинуться с картиной утеса, чтобы заслужить это.Наконец-то этот вечер настал.

На моем телефоне беззвучно срабатывает таймер.

Я хлопаю в ладоши, пугая свою невесту.

— Что ж, хотелось бы сказать, что эта встреча была прекрасной. Но мы все знаем, что такого не бывает. Я пошел.

— Уходишь так рано? — спрашивает мать, и в ее тоне звучит скрытая угроза оставаться на месте.

— Недостаточно рано.

Если я послушаюсь ее предупреждения, то превращу Эрика в героя следующей короткометражки Рейны.

В тот самый момент, когда я собираюсь уйти, Эби впивается ногтями в мою руку. Но тут же, словно испуганный олень в свете фар, бледнеет и отпускает меня.

Ах да.

Большинство людей прощаются со своими будущими супругами. Я смотрю на нее. Затем на мать. Затем снова на обнадеженное лицо Эби. Мой взгляд опускается к ее губам, и мне стоит усилий не скривиться в презрительной усмешке, потому что на ум приходит совсем другие губы.

Губы Рейны.

Эби, должно быть, видит мою внутреннюю борьбу, потому что идет на жертвы ради общего дела и наклоняется, чтобы коснуться губами моей щеки едва ощутимо.

Я отстраняюсь и вылетаю из зала так, словно черти за пятки кусают.

Я игнорирую звонки Роланда. У меня нет ни душевных сил, ни энергии разговаривать с ним.

Видео Рейны дожидается меня на ноутбуке. И ни один бог — или дьявол — не помешает мне его посмотреть.

Мои туфли цокают по мраморному полу, пока я покидаю зал и выбираюсь в залитый светом люстр коридор. Чтобы избежать дальнейших контактов, я иду подземным переходом. Меня обдает холодным воздухом — приятная передышка. Я закрываю за собой вход, включаю фонарик на телефоне и иду по подземным туннелям, которыми большинство аколитов брезгует пользоваться, потому что, цитирую: «здесь холод собачий» и их «пробирает до костей».

Почему их охватывает такой ужас в окружении тысяч человеческих останков — мне не понять. Они уже мертвы и давно прошли стадию разложения. Поднимать из-за этого такой шум — по-детски. Лично я нахожу сложенные рядами бедренные кости и черепа довольно артистичными.

Холод пробирается сквозь пальто, пока я прохожу через катакомбы к складским помещениям. За ними — винтовая каменная лестница.

Я осторожно приоткрываю потайную дверь, убеждаясь, что никого нет, а затем задвигаю книжный шкаф на место. В это время суток кампус почти пуст.

Пока быстрым шагом направляюсь к корпусу искусств, я то и дело с надеждой оглядываюсь: вдруг замечу в темноте одну конкретную студентку. Покачав головой, я почти бегом взлетаю по лестнице в свою студию.

С того дня, как я увидел Рейну, копошащуюся на месте моего преступления, ее видео стоят у меня на повторе. Все короткометражки, что она выложила в сеть, ее прошлые работы и студенческие фильмы, в которых она снималась. Я изголодался по новому материалу.

Я наливаю себе стакан скотча, устраиваюсь за рабочим столом и включаю ноутбук. Слишком много времени прошло с нашей последней встречи, и тело уже жаждет следующей «дозы».

Фильм начинается с вида рассвета на тропинке у реки.

Клянусь Богом, если окажется, что Рейна имеет привычку околачиваться под мостами на рассвете, яприкую ее к себе цепями.