Зал устроен таким образом, что послушники занимают места позади тех домов, с которыми они себя связывают.

Им не обязательно отдавать свои голоса за верховного святого своего дома. По окончании каждого избирательного цикла — когда определяются верховные святые на последующие годы — они вольны перейти под покровительство другого дома, при наличии такого желания.

Верховный магистрат занял место на возвышении у края зала, что символизирует его абсолютное превосходство ивсевидящую власть. Вне зависимости от того, какому дому присягает аколит, все мы без исключения служим ему.

Фредерик Дорнмонт так яростно размахивает руками, словно мы присутствуем на воскресной мессе. Пламя сотен свечей испускает неровные блики на стены, застывая у края каждой скамьи и озаряя помост, в центре которого возвышается одинокий канделябр. Клубы дыма устремляются к потолку, напоминающему по своей форме пчелиный улей, — уходя ввысь к Богу.

В действительности же правда заключается в том, что основатели Ордена проявляли религиозность исключительно ради показухи. Единственными богами, в которых они искренне верили, были они сами.

Орден Священного Улья проводит свои тайные собрания в шестиугольном зале под крышей, сплошь украшенной множеством других шестиугольников. Как по мне, выглядит излишне прямолинейно.

Роланд стоит возле Фредерика Дорнмонта, время от времени одобрительно кивая головой. Две красные ленты, скрещенные на их груди и знаменующие высокий статус, при каждом движении трутся о черную ткань облачений. Эта принудительная форма одежды выглядит излишне напыщенно — являясь очередной попыткой отделить нас от простых смертных, недостойных примкнуть к нашей организации.

Дорнмонт монотонно бубнит на латыни о «важности» Ордена и о том, как общество «полагается» на нас и наши решения, — как будто мы не являемся сборищем эгоистичных ублюдков.

Мои познания в латыни оставляют желать лучшего даже в редкие минуты просветления, поэтому я улавливаю лишь каждое второе слово из его речи. При этом добрая половина присутствующих в зале несчастных глупцов понимает еще меньше меня. По какой причине Орден так настойчиво требует знания этого языка для пожизненного членства — остается для меня загадкой. На нем изъясняются исключительно эти старые маразматики, когда им хочется проявить особый элитизм во время наших ежемесячных сходок.

Я уверен, что смог бы прочесть скуку на лицах каждого из присутствующих, если бы все мы не прятали лица под угольно-черными масками, скрытыми глубоко под капюшонами плащей.

Фредерик и Роланд еще удивляются, почему они занимают такие плачевные позиции в предвыборных опросах. Попытки сохранить традиции предков не имеют ровным счетом никакого значения, если ради этого приходится часами просиживать за изучением древних языков.

Заметив краем глаза шевеление, я немедленно вонзаю локоть в ребра Спенсера, отчего его телефон едва не вылетает из пальцев.

Мы обмениваемся заметными гневными взглядами. Его постоянная суета сама по себе невыносима, но этот кретин уже второй раз за вечер считает уместным строчить сообщения в разгар общего собрания.

— Остынь, — цедит он сквозь зубы.

Ему чертовски повезло, что вокруг находится слишком много свидетелей, иначе я бы с удовольствием отвесил ему подзатыльник.

Присутствие на этих встречах не является строго обязательным для всех аколитов, но отсутствие членов семьи верховного святого сочли бы за богохульство.Переписка во время заседания — да еще и на переднем ряду — выглядит как откровенное искушение божьего гнева.

Мы не просто дети верховных святых, мы являемся живым воплощением власти и очередными фигурами на доске, которыми Орден вертит по своему усмотрению. Будь ты рядовым солдатом или пешкой — разницы нет никакой.

Это многовековое тайное общество существовало здесь еще в те годы, когда закладывался фундамент Крессвелла. Если говорить точнее, то сам университет возводился для нужд Ордена. Ведь академический институт представляет собой идеальную колыбель для взращивания лучших умов будущего.

Именно таким образом вербуется подавляющее большинство неофитов в этом зале. За каждым домом закреплен специальный человек, чья единственная обязанность заключается в поиске потенциальных аколитов для организации. Как только они доказывают свою преданность и проходят обряд посвящения, им дозволяется занять места в рядах своего дома.

Мать, сидящая возле моей невесты, пронзает меня строгим взглядом. От этого тяжелого взора юная мисс Эбигейл Дорнмонт испуганно выпрямляет спину.

Как я могу связать свою жизнь с женщиной, трепещущей как осиновый лист каждый раз, когда мы оказываемся под одной крышей? Один только взгляд на нее навевает невыносимую тоску.

Кажется, я предельно ясно дал понять, что мне абсолютно плевать на ее занятия, пока это ограждает меня от нападок родителей. Более того, пока девушка безукоризненно играет свою роль, она находится под моей защитой. Если только ее тайный ухажер не начнет доставлять проблемы — мы не станем вмешиваться в дела друг друга.